Интервью Сергея Белокриницкого РБК Приморье

На заседании 11 сентября ЦБ сохранил ключевую ставку на уровне 14%. Таким образом, регулятор остановил цикл снижения ставки, запущенный летом прошлого года. О причинах такого решения, об ожиданиях дальневосточного бизнеса и других аспектах экономики макрорегиона в интервью телевидению РБК Восток рассказал начальник экономического управления Дальневосточного главного управления Банка России Сергей Белокриницкий.

— ЦБ остановил цикл, который длился еще с прошлого года, и теперь ключевая ставка на уровне 14%. При этом говорят о том, что ценовое давление в последние месяцы становится выше. Достаточна ли такая ставка, чтобы вернуться к цели инфляции в 4%?

— Да, решение сохранить ставку на уровне 14% принято в рамках базового сценария. Согласно нашему июльскому прогнозу, инфляция на конец года составит 6–7% в годовом выражении, а к 4% она придет в 2027 году. Действительно, как вы говорите, цены в летние месяцы выросли. И если мы видим, что в июне рост цен был больше связан с ростом цен на дизель и на бензин, то далее уже начали проявляться вторичные эффекты. То есть рост цен начал распространяться на более широкий круг товаров, увеличились инфляционные ожидания населения и бизнеса, вырос спрос. И, соответственно, мы пересмотрели свою оценку устойчивой инфляции с 4–5% до 5–6% в годовом выражении. Риски ускорения инфляции и рост инфляционных ожиданий мы уже учли в июльском прогнозе Банка России. Регулятор в июле пересмотрел и повысил траекторию ставки и на 2026 год, и на последующие годы. В дальнейшем мы ожидаем, что устойчивая инфляция будет замедляться по мере того, как будут исчерпаны временные эффекты, связанные со снижением производственных возможностей при обязательном условии сдержанного спроса, на который будет влиять жесткая денежно-кредитная политика.

— А как перебои с поставками товаров влияют на решение по ключевой ставке и как это все отражается на дальневосточном регионе?

— Перебои с поставками — это ограничение на стороне предложения, которое приводит к росту цен. Главная задача денежно-кредитной политики — не допустить, чтобы вот эти разовые факторы привели к устойчивому росту цен. Давайте посмотрим на примере изменения стоимости топлива. Это сам по себе фактор разовый, и влиять на него денежно-кредитной политикой не нужно. Но что мы видим? Мы видим уже вторичные эффекты: растут транспортные и логистические издержки, они переносятся в цены на более широкий круг товаров и услуг. Растут инфляционные ожидания, и, собственно, Банк России, в этом случае уже должен реагировать мерами денежно-кредитной политики, потому что мы не можем влиять на поставки топлива, но мы можем влиять на рост спроса. Своей денежно-кредитной политикой мы сдерживаем рост спроса, и, соответственно, у компаний уже, если спрос остается сдержанным, меньше возможностей переносить эти издержки в цены. То есть, соответственно, Банк России при принятии решения по ключевой ставке смотрит не на разовые факторы или перебои в поставках, а на то, как это влияет на устойчивую инфляцию. Я уже говорил ранее, что устойчивую инфляцию мы пересмотрели и увеличили оценку до 5–6% в годовом выражении.

— Какие вообще факторы больше всего влияют на дальневосточный бизнес и инфляционные ожидания в Приморском крае?

— Мы каждый месяц задаем нашим компаниям этот вопрос. У нас в Приморье порядка 300 компаний участвуют в наших опросах, по всей стране около 15 000 компаний. И мы спрашиваем, какие у них причины ожидания роста цен. И вот если смотреть второй квартал, то основной фактор компании называли — увеличение, изменение стоимости материалов, сырья, комплектующих. А второй по значимости фактор был — это изменение в налоговом законодательстве. Если же мы смотрим третий квартал, то основной фактор — это изменение стоимости горюче-смазочных материалов. Причем в июле доля компании была наибольшая. Если смотреть последний сентябрьский опрос, то доля изменилась, но этот фактор по-прежнему остается самым главным. Второе — это изменение стоимости сырья, материалов и комплектующих. И вот появился еще один фактор, там хоть доля и небольшая, но это изменение курса валют.

— Как раз про курс валют, летом 2026 года рубль ослаб к доллару. Насколько это сейчас повлияет на инфляцию до конца года?

— Влияние уже усилилось. Оно проявляется в основном в том, что немного увеличился рост цен на непродовольственные товары. В целом, если говорить о влиянии изменения курса на цены, то оно сейчас умеренное. Не происходит автоматического переноса курсовой динамики в рост цен. Почему так происходит? Потому что важно смотреть на не на абсолютное изменение того, как меняется курс в конкретном периоде, а на то, какие ожидания у компании по курсу, какой курс они закладывают в бизнес-план.

— Бизнес как раз этого ждал, бизнес на это надеялся.

— Мы также вот в своих опросах ежемесячно спрашиваем, какие ожидания по курсу у компаний на конец года, какой курс они закладывают в свой бизнес-план. И если смотреть начало года и сентябрь, то, во-первых, текущее значение курса практически такое же, как ожидали компании, и практически такой же курс они ожидали на начало года. Да, были в течение года изменения, но сейчас и на начало года ожидания оказались близки.

— То есть глобально это никак не повлияет на инфляцию?

— Повлияет, если говорить о числовых оценках, как переносится курс. Как я говорил, влияют и ожидания по курсу, влияет то, какие запасы есть импортных товаров у компаний на складах, влияет динамика спроса. Сейчас мы оцениваем перенос курса так: при изменении эффективного валютного курса на один процентный пункт инфляция меняется на одну десятую процентного пункта.

— Кроме этого, с сентября началось широкое использование цифрового рубля, и Дальний Восток по временному часовому поясу стал одним из первопроходцев в этом. В чем смысл применения цифрового рубля с точки зрения макроэкономики?

— Для макроэкономики фактически введение цифрового рубля никакого влияния не имеет. Что такое цифровой рубль? Это дополнительная форма денег. У нас были наличные, безналичные, но появились еще цифровые рубли. Самое главное — объем денег в экономике не меняется. В экономике появляется просто третья форма денег. И от того, чем мы будем с вами платить, цифровым рублем, наличными или безналичными, от этого спрос на товары никак не изменится, соответственно, влияния на рост цен никакого не будет, и влияние на денежно-кредитную политику введение цифрового рубля тоже не окажет. Принципиальное отличие в том, что вы открываете счет в цифровом рубле на платформе Банка России и там же совершаются все операции. То есть у вас нет привязки к банку и, соответственно, к банковским лимитам, тарифам, комиссиям, условиям. Для нас с вами, для людей, все операции в цифровом рубле бесплатные, а для компаний, если сравнивать с тарифами коммерческих банков, то тарифы, собственно, минимальные.

— Для потребителей ничего не поменяется. А что изменится для сегмента МСП?

— Для бизнеса открывается возможность использования цифровых сервисов, то есть смарт-контрактов. Например, бюджет может контролировать целевое использование средств на какие-то проекты для МСП. Для МСП сократятся операционные издержки на совершение платежей и станут доступны новые сервисы, которые позволяют использовать платформу цифрового рубля, а именно смарт-контракты. То есть мы можем, если у нас открыт счет на платформе цифрового рубля, договориться, при каких условиях будут проходить расчеты. Например, получили сообщение о том, что товары поступили на склад, и поставщику моментально зачислятся деньги, и не требуется никаких посредников, все расчеты будут происходить мгновенно в автоматическом режиме.

— Кроме этого, спрос на наличные за летние месяцы превысил 1 трлн рублей. Это значительно выше обычных значений. Насколько это вообще тревожная тенденция?

— Точно не тревожная тенденция. Да, спрос на наличные в 2026 году увеличился. Но вообще рост объема наличных — это абсолютно нормальный процесс с точки зрения макроэкономики. Когда растет экономика, растет объем денег в экономике, то есть увеличивается денежная масса. Если говорить про 2026 год, то сильный рост — это если сравнивать с 2024 и 2025 годами, а тогда у нас были очень высокие ставки. Населению выгодно было держать деньги на депозитах. Сейчас мы видим, что ставки поменьше, и люди тоже хотят иметь наличные на случай перебоев с безналичной оплатой. Если говорить про 2024–2025 годы, то там был аномально низкий рост наличных. Сейчас, в 2026 году, можно сказать, что это догоняющая динамика. Если же посмотреть на 2026 год в сравнении с 2023 годом, то ситуация схожая. Вообще правильнее смотреть не на то, как растет объем наличных, а какая доля наличных денег в денежной массе. Сейчас она составляет 15%. Она увеличилась с начала года на 1 процентный пункт. Но если мы посмотрим назад, например, на пять лет назад, то доля наличных была 20% в денежной массе. Поэтому тут никакой тревожной тенденции точно нет.

РБК Приморье, 22.10.2026

Фото на превью: Банк России