Российский фондовый рынок — не казино
Фондовый рынок сейчас переживает период высокой волатильности, что отражается на настроениях инвесторов. Чтобы минимизировать потери, им следует тщательнее оценивать риски, заявила в интервью «Эксперту» директор департамента инвестиционных финансовых посредников Банка России Ольга Шишлянникова.
— За последние годы на российском фондовом рынке реализовалась целая серия маловероятных рисков. Не превращает ли это рынок в казино?
— С тем, что наш рынок похож на казино, я не соглашусь. Да, были «чёрные лебеди», например блокировка клиентских активов в 2022 году, введение санкций в отношении участников финансового рынка. Это было тяжело просчитать. Но в остальном многие события закономерны.
Сейчас наш рынок переживает сложный период. Настроение у инвесторов далеко не оптимистичное. И у них есть на то причины. Во-первых, геополитическая ситуация остается крайне напряженной. Во-вторых, остаются значимыми инфляционные риски. Помимо общих макроусловий, на снижение рынка играют и технические факторы. В частности, дивидендный гэп или принудительное закрытие позиций розничных инвесторов, которые работают с плечом. Когда цены снижаются, такие позиции могут принудительно закрываться и на короткое время усиливать падение рынка.
Есть экономические причины того, что некоторые бумаги падают в цене. Наш рынок закрыт от иностранных инвестиций, многие компании вынуждены наращивать свой долг, но им не хватает возможностей его обслуживать. Некоторые игроки допускают дефолты. Однако это компании не из первого списка.
Казино — это череда случайностей, которые не имеют никакой причинно-следственной связи с другими событиями. Сделали ставку, крутанули колесо — выпал шарик, вот и всё. Рынок работает совсем по иным принципам, он имеет свои закономерности, которые можно анализировать и просчитывать. Но надо помнить, что чем выше обещанная доходность, тем выше и риски инвестора. Поэтому, если внимательно следить за тем, что происходит в экономике, за деятельностью бизнеса, то можно спрогнозировать возможное развитие событий.
— В связи с падением рынка многие потеряли, но есть и те, кто заработал. Какую роль в этом играет неравный доступ к информации?
— Информационная асимметрия, конечно же, имеет место. Но она возникает не столько из-за того, что у разных категорий инвесторов неравный доступ к информации. Скорее, дело в том, что не все умеют анализировать эту информацию и делать правильные выводы.
Торговать самостоятельно на бирже — это тяжелый каждодневный труд. Это только кажется: что тут сложного? Пришел к брокеру, подал заявку на покупку бумаг — и дело сделано. А на самом деле что происходит? Часто инвестор, видя, что бумага растет, покупает ее на пиковых значениях, как говорят трейдеры, «на хаях». А потом выясняется, что рынок перегрет, и цена начинает падать. У инвестора не выдерживают нервы, он ее продает, но уже на низких отметках, фиксирует убытки, а бумага корректируется вверх — и снова по кругу. Принимая решение, инвестор должен руководствоваться не сиюминутной траекторией рынка, а тем, переоценивает или недооценивает ли рынок фундаментальную стоимость ценной бумаги. Он должен опираться на финансовые показатели деятельности эмитента, на его бизнес-стратегию и прогнозы, следить за корпоративными действиями. Это требует постоянной вовлеченности, а не так: сегодня слежу за рынком, а завтра отвлекся на свои дела и пропустил важное событие.
Институциональные инвесторы отличаются тем, что они занимаются этим постоянно и умеют вовремя реагировать на сигналы. Прежде чем вложить средства в какой-то актив, они внимательно изучают всю информацию о компании, прогнозируют ее развитие с учетом экономической обстановки. Они не поддаются эмоциям и не ведутся на рекламные трюки, потому и имеют лучшие результаты. Если человек не готов разбираться в мире инвестиций в целом и в ситуации с конкретными эмитентами или у него нет на это достаточно времени, то лучше довериться профессиональным управляющим.
— Видит ли ЦБ проблему в том, что брокеры склонны активно рекламировать те инструменты, которые часто приносят клиентам убытки, но выгодны для самих брокеров?
— Мы внимательно следим за тем, что и как брокеры продают своим клиентам. Раньше была проблема недобросовестных продаж, но с 2023 года количество жалоб на мисселлинг снизилось вдвое, притом что одновременно рынок вырос и в объемах, и по количеству клиентов. Это свидетельствует о том, что наши меры по борьбе с недобросовестными практиками работают эффективно.
Есть, конечно, определенные маркетинговые уловки: в приложениях на видном месте некоторые брокеры размещают наиболее привлекательные для себя продукты. Клиенты не в силах просмотреть всю витрину целиком и оценить все позиции, поэтому они обращают внимание на то, что ярче подсвечено. И не всегда покупка таких инструментов становится для них выгодной сделкой.
Современные технологии, тот же ИИ, позволяют делать предложения клиентам более персонифицированными и «выкладывать на полку» в первую очередь те инструменты, которые подходят именно этому человеку с учетом его доходов, риск-профиля и стратегии. Многие брокеры так и поступают, ведь им важны долгосрочные отношения с клиентами. Поэтому брокеры помогают им разобраться во всём многообразии инструментов, готовят аналитические обзоры, предлагают инвестиционное консультирование, проводят тестирование на знание тех или иных продуктов.
— Но это, скорее, не их инициатива, это требование регулятора.
— В части тестирования — да. Но оно облегчает жизнь и самим брокерам: они понимают, с какими инвесторами работают, им проще формировать, так скажем, продуктовые корзины для каждой категории, включая туда инструменты с разным уровнем сложности и риска. Тестирование — само по себе хорошее дело. Чтобы его пройти, инвестор должен прежде получить необходимые знания. Также мы обязали брокеров уведомлять клиентов о возможных рисках. Это похоже на предупреждения о вреде курения на пачках сигарет. Вы можете обращать внимание, а можете игнорировать. Но если инвестор ответственно относится к своим решениям, то, конечно, он прислушается. Инвестиции всегда сопряжены с риском. Однако при взвешенном отношении можно минимизировать риски и тем самым уберечь себя от убытков.
— Вы запустили единую базу данных паевых инвестиционных фондов (ПИФ). Для чего? Вы считаете, что это облегчит жизнь розничным инвесторам?
— На рынке сейчас больше 400 разных ПИФов для неквалифицированных инвесторов — открытых, закрытых (ЗПИФ), с разными стратегиями и разным размером комиссий. В какой-то момент мы подумали, что нет ресурса, где можно было бы сравнить все эти фонды, как, например, вклады у агрегаторов. Есть попытки проанализировать отдельный сегмент, и на этом всё. А причина кроется в том, что не у всех есть возможность собрать всю доступную информацию о ПИФах, разбросанную по разным источникам. И вот тогда у нас родилась идея запустить специальную витрину данных.
Мы аккумулировали сведения обо всех фондах, доступных неквалифицированным инвесторам. Информацию взяли из правил доверительного управления, а также из их отчетности.
В нашей базе нет ничего секретного, нет ничего такого, чего не найти в открытом доступе, просто все сведения мы собрали в одну таблицу. В итоге получился инструмент, позволяющий сравнивать ПИФы по одинаковым параметрам, например по стратегиям, размеру вознаграждения, типу фонда.
Наша база несовершенна, пока это таблица, разобраться в которой неподготовленному человеку не так просто. Но, если честно, мы ее делаем даже не столько для розничных инвесторов, сколько для участников рынка, чтобы у них была возможность на базе наших данных сделать качественный продукт для клиентов, предложить более удобные пользовательские интерфейсы.
До конца текущего года витрина ПИФ публикуется в тестовом режиме. И мы надеемся, что за это время агрегаторы успеют реализовать первые удобные решения. Например, сделать фильтрацию по заданным параметрам. Они лучше всего понимают, какая информация нужна человеку для принятия решения и что с чем лучше сравнивать.
Рассчитываем, что это пойдет только на пользу развитию рынка ПИФов. Это будет способствовать развитию конкуренции. В поле зрения инвесторов попадут небольшие фонды, которые показывают хорошую доходность и не берут с клиентов большую комиссию.
— Могут ли ПИФы недвижимости заменить россиянам их страсть к сбережениям в «бетоне»?
— Недвижимость всегда рассматривалась как один из привлекательных инструментов для инвестирования. Но это требует сразу больших вложений. Паевые инвестиционные фонды — это хорошая возможность получить доходность, связанную с недвижимостью, не имея при этом много денег.
Стоимость пая сейчас минимальна — от 1 тыс. рублей. Не так давно, если вы помните, вход на рынок был дорогим — 300 тыс. рублей. Это было сделано не случайно: мы таким образом ограждали инвесторов с низким уровнем доходов и сбережений от чрезмерного риска. Но потом наблюдения показали, что риски были переоценены, и теперь туда можно зайти с любым чеком.
Доходность таких фондов зависит от выбранной стратегии: это могут быть помещения, которые фонд сдает в аренду, либо он может финансировать стройку и потом уже продавать готовые площади. С учетом того, что цены на недвижимость росли, инвестор чаще всего оказывался в плюсе. Конечно, если мы говорим об эффективном управлении.
Важно учитывать, что такие фонды всегда являются закрытыми ПИФами, главной особенностью которых является низкая ликвидность пая по сравнению с другими ПИФами. Инвестиционные паи таких фондов нельзя просто так погасить и получить деньги, как в открытых ПИФах. Это связано с тем, что помещения, которыми владеет фонд, не получается быстро реализовать по рыночной цене. Но управляющие компании, понимая это, пытаются дать инвестору альтернативный вариант выхода из фонда, например продать пай на бирже по рыночной цене. И часть фондов уже допущена к биржевым торгам. Мы полагаем, что популярность ЗПИФ недвижимости по мере смягчения денежно-кредитных условий будет только расти, но пока и по доходности, и по популярности они уступают фондам денежного рынка.
— Вас не беспокоит тот факт, что фонды денежного рынка стали почти такими же популярными, как вклады в банках? Не видите ли вы в этом риски? Согласны ли вы с мнением некоторых политиков и даже экономистов, которые говорят, что эти деньги не работают на экономику?
— Интерес к депозитам и фондам денежного рынка растет в период высоких ставок в экономике, что мы с вами наблюдаем на протяжении последних лет. Но даже при снижении ключевой ставки фонды денежного рынка, как и депозиты, остаются востребованными. У них всегда есть свои почитатели.
Что касается пользы этих инструментов для экономики, то давайте разберемся: что такое денежный рынок? Это рынок краткосрочных займов, позволяющий банкам и компаниям удовлетворить мгновенную потребность в деньгах, например закрыть кассовый разрыв и своевременно выполнить обязательство. Управляющие компании предоставляют средства пайщиков взаймы через операции РЕПО. Проще говоря, средства фонда передаются взаймы на один или несколько дней под залог высоконадежных ценных бумаг. За это фонду платят проценты, и чем выше проценты, тем выше доходность фонда.
Приносит ли это пользу экономике? Ответ очевиден: если экономика нуждается в краткосрочных заемных ресурсах и эта нужда закрывается денежным рынком, значит, этот рынок небесполезен. И депозиты не лежат мертвым грузом в банках, которые благодаря этим средствам выдают кредиты — по сути, они инвестируют в экономику.
Но у фондов денежного рынка по сравнению со вкладами есть преимущество — возможность быстрого выхода из фонда без потери накопленной доходности. Досрочное закрытие вклада чаще всего влечет потерю уже начисленных процентов. Но всегда надо помнить, что инвестиции в ПИФ сопряжены с риском и доходность в них может меняться. И нет никакой страховки от этого и гарантированных выплат, в отличие от вкладов.
— Сейчас стало модным использование ИИ. Остается ли на рынке место инвестору-человеку, если алгоритмы и ИИ-агенты всё делают быстрее?
— Когда появилась алгоритмическая торговля и показала хорошие результаты, все подумали, что всё: люди на бирже больше не нужны. Но это оказалось не так.
Мы понимаем, что за ИИ — будущее. Он будет активно входить в нашу жизнь и в мир финансов тоже. Но вопрос в том, насколько мы готовы полностью перейти на искусственный интеллект и довериться ему.
Мой опыт общения с «Алисой» показывает, что не всё она знает и умеет. Я как-то попросила ее помочь с установкой часов на новой микроволновке. В результате мне пришлось самой разбираться в инструкции. Модели слишком часто ошибаются и галлюцинируют при решении самых обыкновенных бытовых задач. И многие люди боятся целиком и полностью полагаться на искусственный интеллект, особенно когда речь идет о деньгах.
Примерно две трети финансовых организаций уже используют или планируют использовать ИИ в ближайшем будущем. Те компании, которые задействуют ИИ в работе, признаются, что им приходится пока всё за ним перепроверять.
Мы, в свою очередь, следим за тем, как компании его применяют. Мы разработали кодекс этики для финансовых организаций. Это набор неких установок, позволяющих обеспечить безопасность использования ИИ и защиту данных, повысить качество услуг.
Надо признать, что ИИ существенно повышает производительность труда, выполняя рутинные процессы, но пока отнюдь не избавляет человека от интеллектуального труда.
— Предлагаю перейти от инвестиций к теме сбережений. Не могу не спросить про Программу долгосрочных сбережений (ПДС). Как в ЦБ отнеслись к практике использования её предпенсионерами и пенсионерами в качестве высокодоходного срочного вклада?
— Надо отдать должное финансовой грамотности наших людей, которые быстро просчитали выгоду от программы. Но таких людей было не слишком много — примерно 330 тыс. человек, и досрочно они забрали из программы порядка 10 млрд рублей. Всего заключено уже более 13 млн договоров на общую сумму более 1 трлн рублей. Конечно же, мы заинтересованы в том, чтобы в программу приходили молодые люди, а льготы были направлены прежде всего на стимулирование долгосрочных сбережений, а не краткосрочных.
Мы обсудили эту ситуацию с Минфином, это не секрет. Уже внесен в Госдуму проект соответствующего закона о том, что предпенсионеры смогут забирать софинансирование как минимум после пяти лет участия в ПДС. Надеемся, что решение будет принято до конца 2026 года.
Эта норма не будет иметь обратной силы, она будет применяться в отношении новых участников программы, которые заключат договор уже после того, как закон начнет действовать. Напомню, что, если участник ПДС однажды уже забрал софинансирование, он больше не сможет воспользоваться этой преференцией при открытии новых договоров.
— Вам не кажется, что 15 лет — слишком большой срок для накоплений? Почему молодежь должна выбирать для сбережений ПДС, а не другой инструмент? Тем более что на рынке такое большое разнообразие?
— Вы правы, сейчас действительно на рынке много инструментов под разные цели и с разным горизонтом инвестирования. У каждого есть преимущества и недостатки, идеального продукта нет.
Почему мы считаем, что с помощью ПДС удобно копить и на покупку жилья, и на образование детей или просто создавать финансовую подушку безопасности, начиная с любого возраста? Ни один продукт не обладает таким широким набором льгот. Это софинансирование от государства — 36 тыс. рублей ежегодно на протяжении 10 лет, налоговые вычеты, гарантия сохранности средств в размере 2,8 млн рублей — в два раза больше, чем по обычным банковским вкладам. А сверх этой суммы гарантируется полный возврат полученных от государства денег (софинансирования) и переведенных в ПДС пенсионных накоплений.
Надо сказать, что НПФ неплохо заработали по итогам 2025 года: доходность по программам долгосрочного сбережения у них составила от 15,2 до 21,1% годовых. Эти цифры мы получили, опросив 11 крупнейших НПФ, работающих с ПДС. И это значительно выше уровня прошлогодней инфляции в 5,6%. Средневзвешенные процентные ставки по депозитам со сроком свыше трёх лет в среднем в течение 2025 года составили 10% годовых. И это без учета софинансирования со стороны государства и налоговых вычетов, которые, безусловно, увеличивают итоговый доход граждан в программе. Накопленная доходность НПФ за 2024–2025 годы варьируется от 30 до 45%, что существенно превышает накопленную инфляцию за этот же период — 15,6%.
Конечно, молодым людям сложно думать об инвестициях на таком длинном горизонте, это психологически сложно сделать. Но мы бы очень хотели, чтобы количество участвующих в программе молодых людей увеличивалось. И оно постепенно растет. Мы рассчитываем, что со временем программа станет популярной среди молодежи. Уже сейчас фонды адаптируют свои программы под аудиторию 25–45 лет, делая акцент на образовании детей и покупке жилья, разрабатывают выгодные партнёрские предложения, продвигают программу среди блогеров и самозанятых.
— Закрыта ли тема включения страховых компаний в перечень операторов ПДС?
— При обсуждении с участниками рынка выяснилось, что страховым компаниям, желающим участвовать в управлении счетами ПДС, удобнее открыть свои собственные дочерние негосударственные пенсионные фонды. Что они и сделали. Это оказалось проще и менее затратно, чем создавать единые условия работы на этом рынке для разных организаций.
— Как вы относитесь к тому, чтобы разрешить негосударственным пенсионным фондам (НПФ) наращивание доли акций в портфеле?
— Мы не против того, чтобы фонды больше инвестировали в акции, но это решение НПФ должны принимать самостоятельно, а не по указке сверху. Сейчас у нас действительно установлены ограничения по доле акций в портфеле в размере 40%, но с 1 января 2027 года они перестанут действовать.
На деле фонды сейчас имеют в среднем около 9% акций в своем портфеле, хотя у отдельных фондов эта доля доходит до 18%. Они сами, проанализировав ситуацию на рынке, не вкладывают больше денег в долевые бумаги. Фонды обязаны соблюдать правило о пятилетней безубыточности и обеспечивать свою устойчивость. Для этого мы постоянно проводим стресс-тестирование. Даже при самом плохом из возможных сценариев фонды проходят стресс-тестирование, если доля акций в их портфеле не превышает 35%. Это в разы больше, чем фактическая доля акций у среднего фонда.
— Как вы оцениваете предложения заморозить срок индивидуальных инвестиционных счетов третьего типа (ИИС-3) на пяти годах и не повышать его дальше, а лучше даже снизить до трёх лет?
— Эта дискуссия о налоговых льготах для инвесторов, и мы убеждены, что любая льгота должна преследовать определенную цель. Государство не должно раздавать деньги просто так. Льготы на три года для ИИС первых двух типов были нужны для того, чтобы привлечь розничных инвесторов на фондовый рынок. И это произошло: у нас люди массово пришли на рынок.
Теперь цель льгот другая — стимулировать не краткосрочные сбережения и инвестиции, а долгосрочные. Поэтому мы договорились с рынком, что сначала срок ИИС-3 будет пять лет, а потом постепенно увеличится до десяти лет к 2032 году. С нашей точки зрения, настойчиво звучащие предложения пересмотреть эти правила необоснованны. Пересмотр срока ИИС-3 приведет к неоправданному арбитражу с другими финансовыми инструментами, по которым налоговая льгота предоставляется только при владении инструментами в течение десяти лет (например, ПДС).
Аргумент, что люди вообще не хотят открывать ИИС-3 на пятилетний срок, опровергается цифрами. В 2025 году приток средств на ИИС-3 превысил 100 млрд рублей. Это приличная цифра. Причем мы видим востребованность этого инструмента и у клиентов с небольшим чеком. А те, кому нужны краткосрочные инвестиции, всегда могут выбрать другие финансовые инструменты.
Сергей Болотов, Эксперт