Заявление Председателя Банка России Эльвиры Набиуллиной по итогам заседания Совета директоров Банка России 24 апреля 2026 года
Добрый день! Сегодня мы приняли решение снизить ключевую ставку до 14,5% годовых.
Экономическая активность замедляется. Динамика спроса уже примерно соответствует возможностям расширения предложения. Однако инфляция пока остается выше цели. Индикаторы устойчивого роста цен находятся в диапазоне 4–5%. Кроме того, существенно возросли проинфляционные риски. Они связаны с конфликтом на Ближнем Востоке и возможными изменениями в бюджетной политике. В этих условиях от нас требуется более осторожный и взвешенный подход при принятии решений, с учетом чего мы немного повысили прогноз средней ключевой ставки на этот год до 14–14,5%, а на следующий – до 8–10%.
Перейду к аргументам.
Первое. Инфляция.
В марте текущие темпы роста цен не снизились и сохранились на уровне около 6%, что обусловлено разовыми факторами. В частности, из-за конфликта на Ближнем Востоке произошла переориентация туристических потоков, что нашло отражение в удорожании услуг. Дополнительное давление оказал рост розничных цен на бензин.
Хотя временные факторы играют заметную роль в динамике цен, при анализе инфляции мы прежде всего смотрим на ее фундаментальные причины. И главное здесь – соотношение производственных возможностей экономики и динамики спроса. Несмотря на то что разрыв между ними почти закрылся, устойчивая инфляция все еще остается выше 4%. Это связано с тем, что на нее влияет тот перегрев спроса, который был в предыдущие периоды. Его след продолжает проявляться в повышенных инфляционных ожиданиях. Также сказались и повышенные бюджетные расходы начала года. Но накопленная жесткость денежно-кредитной политики, по нашему прогнозу, вернет инфляцию к 4% в ее устойчивой части уже во второй половине текущего года.
Прогноз по инфляции на этот год мы сохранили без изменений – на уровне 4,5–5,5%.
Второе. Экономика.
В I квартале экономическая активность замедлилась. Отчасти это было связано с адаптацией экономики к налоговым изменениям. Вклад также внес и календарный фактор. В январе – феврале было на 3 рабочих дня меньше, чем годом ранее, что вычло из годовых темпов роста ВВП в I квартале, по нашим оценкам, до 0,5 процентного пункта. В II квартале этот фактор сработает в обратную сторону. В мае – июне этого года будет на 3 рабочих дня больше, чем годом ранее. Все это означает, что более аккуратная оценка динамики выпуска может быть сделана лишь на основе статистики за первое полугодие.
Инвестиционная активность в целом снизилась, при этом сохраняются существенные различия по отраслям и регионам. Так, в добыче в начале года инвестиционные планы компаний были сдержанными из-за слабых финансовых результатов прошлого года. В этом году предприятия могут пересмотреть инвестиционные планы в сторону повышения благодаря росту цен на мировых рынках. В строительстве также ожидается некоторое восстановление. Нетипично сильные морозы и снегопады начала этого года привели к простоям в I квартале, и строительные компании постараются во II квартале наверстать упущенное. По нашему прогнозу, совокупный объем инвестиций в этом году будет сопоставим с прошлогодним.
Потребительский спрос в начале года также замедлился. В марте наметились признаки его оживления – например, заметно выросли продажи легковых автомобилей. Но в целом рост потребления более сдержанный, чем в прошлом году.
На рынке труда происходят более явные изменения. Бизнес начал активнее пересматривать вниз планы по найму и росту заработных плат. Уменьшается доля предприятий, которые отмечают острый дефицит кадров. Отдельные компании начали высвобождать персонал. Но показатель безработицы при этом держится на минимальных уровнях. Это значит, что в подавляющем большинстве случаев людям удается находить новую работу, особенно в крупных городах, где спрос на рабочую силу остается достаточно высоким. В целом напряженность на рынке труда постепенно снижается, и давление на издержки предприятий с его стороны будет сокращаться.
Сдержанная динамика экономики в I квартале, по нашим оценкам, будет компенсирована в последующие периоды. Кроме календарного эффекта, этому будет способствовать некоторое восстановление потребительской и инвестиционной активности, на которое уже указывают оперативные данные марта и апреля. Дополнительную поддержку внутреннему спросу должен оказать рост цен на мировых товарных рынках. С учетом этого мы сохранили прогноз роста ВВП на текущий год без изменений – в диапазоне 0,5–1,5%.
Третье. Денежно-кредитные условия.
В целом с марта они немного смягчились, но по-прежнему остаются жесткими. Ставки по основным инструментам финансового рынка продолжили снижаться, подстраиваясь к снижению ключевой ставки.
Кредитная активность с начала года остается умеренной. В сегменте потребительского кредитования наблюдается некоторое оживление, а в корпоративном рост по-прежнему сдержанный. Часть финансовых потребностей компаний в I квартале закрывалась не кредитами, а рекордным авансированием из федерального бюджета. В итоге за этот период динамика денежной массы, которая суммирует бюджетный и кредитный каналы, растет ближе к верхней границе диапазона 2016–2019 годов, когда инфляция была устойчиво низкой. Если вклад бюджета в формирование денежной массы останется более значимым, то потребуется более сдержанная динамика рыночного кредита для сохранения текущих темпов роста денежного предложения в экономике.
Ставки по срочным депозитам также снижались вслед за ключевой. В этих условиях граждане стали активнее использовать другие инструменты финансового рынка и накопительные счета. В целом население сохраняет высокую сберегательную активность.
Теперь о внешних условиях.
Здесь по-прежнему фактором неопределенности является ситуация на Ближнем Востоке. Согласно нашему базовому сценарию, конфликт приведет к снижению темпов роста мировой экономики, глобальному увеличению логистических и энергетических издержек, ускорению инфляции и более высоким ставкам в мире.
В обновленном прогнозе мы повысили цены на нефть до 65 долларов США за баррель на этот год, а также прогноз стоимостного объема экспорта. Импорт тоже вырастет из-за увеличения мировых цен, хотя и не так существенно, как экспорт. Профицит внешней торговли сложится существенно выше, чем мы ожидали в феврале. При этом влияние этой дополнительной экспортной выручки на курс в значительной мере будет компенсировано механизмом бюджетного правила. Таким образом, возобновление операций по бюджетному правилу окажет стабилизирующее воздействие на валютный рынок.
Перейду к рискам.
О бюджете. В I квартале расходы бюджета были значительно больше не только сезонной нормы, но и повышенных значений 2025 года. Когда в прошлые периоды мы имели более высокую динамику расходов в начале года, это, как правило, сопровождалось увеличением расходов и дефицита бюджета по году в целом. Мы ждем уточненных параметров бюджета на текущий год. Для нас общая логика остается неизменной: чем больше бюджетный импульс, тем меньше должна расти вторая составляющая денежной массы, то есть кредитование, а значит, при прочих равных это потребует более высокой ключевой ставки.
Важный риск со стороны внешних условий – ситуация на Ближнем Востоке. Если конфликт затянется, негативные эффекты для российской экономики будут расти. Последствия, вызванные глобальным ростом издержек, могут оказаться сильнее, чем преимущества, полученные от увеличения экспорта и укрепления рубля.
Дезинфляционным риском является более существенное охлаждение внутреннего спроса, чем заложено в нашем базовом сценарии.
В завершение – о наших будущих решениях.
Сейчас мы находимся в той точке, где перегрев спроса практически исчерпан, а инфляция еще не успела вернуться к низким значениям из-за лагов влияния денежно-кредитной политики, а также из-за повышенных инфляционных ожиданий. По нашему прогнозу, накопленная жесткость денежно-кредитных условий позволит вернуть инфляцию к 4% в ее устойчивой части во втором полугодии текущего года. Но наши дальнейшие решения по ключевой ставке во многом зависят от того, как будет развиваться ситуация и в какой мере реализуются риски, о которых я сказала.
Спасибо за внимание!
СЕССИЯ ВОПРОСОВ И ОТВЕТОВ
ВОПРОС (агентство ТАСС):
Я не буду оригинальна: всем интересно знать варианты, которые вы сегодня рассматривали. И позволю себе попросить вас уточнить прогноз: если коридор средней ставки сужен, означает ли это, что возможна пауза уже на следующем заседании?
Э.С. НАБИУЛЛИНА:
Обсуждалось два варианта: сохранение ставки и снижение на пол процентного пункта.
Сразу скажу, что те, кто были за сохранение ставки, обращали внимание на то, что в устойчивой части инфляция у нас уже не снижается с середины прошлого года и держится на уровне 4–5% и нужны более убедительные доказательства снижения устойчивой части инфляции. Они также обращали внимание, конечно, на возросшие проинфляционные риски.
Что касается сужения прогнозного диапазона ключевой ставки на этот год, прежде всего оно связано с тем, что часть года уже прошла, а по инфляции мы сейчас движемся в верхней части нашего прогнозного диапазона, поэтому мы подтянули нижнюю часть прогноза ключевой ставки на пол процентного пункта вверх.
Паузы возможны всегда, и наш сигнал об оценке целесообразности дальнейшего снижения предполагает паузы. Все будет зависеть от данных, поэтому даже при направленности сигнала в сторону умеренно мягкого пауза возможна.
ВОПРОС (РБК):
Вы уже упомянули в своем заявлении о возвращении Минфина к бюджетному правилу. Хотелось бы чуть-чуть уточнить по этому поводу: правильно ли мы понимаем, что Банк России впервые за много лет будет чистым покупателем валюты на внутреннем рынке? Учитывали ли вы этот фактор в текущем решении по ключевой ставке и видите ли какие-то проинфляционные риски с этой стороны, потому что возможно движение курса и на это могут те же инфляционные ожидания отреагировать?
Э.С. НАБИУЛЛИНА:
Да, при нынешних уровнях цен на нефть возможно как раз пополнение ФНБ, и это позитивно для устойчивости финансов.
Что касается бюджетного правила, мы учитывали, что, как ранее Министерство финансов объявило, оно в этом году не будет пересматривать цену отсечения и вернется к бюджетному правилу, и при этом учтет отложенные в предыдущие месяцы операции. Поэтому с точки зрения годовых показателей это нейтрально, это может влиять только на внутригодовую динамику.
А.Б. ЗАБОТКИН:
Бюджетное правило и не приостанавливалось. Была пауза в операциях на валютном рынке, связанных с бюджетным правилом.
ВОПРОС (проект Bitkogan):
Банк России уже 3 квартала снижает ставку. При этом мы не видим устойчивого снижения инфляционных ожиданий, и устойчивые показатели инфляции пока что находятся выше цели Банка России. Сможет ли Банк России при таких условиях добиться своей цели по инфляции в ближайший год?
Э.С. НАБИУЛЛИНА:
Короткий ответ: сможет. Вопрос: какая для этого потребуется траектория ключевой ставки? Мы будем уточнять эту траекторию по мере развития ситуации в экономике, убедительности замедления инфляции и снижения инфляционных ожиданий, о которых вы тоже сказали.
Конечно, нам было бы более комфортно проводить денежно- кредитную политику, если бы инфляционные ожидания были заякорены на более низком уровне. Но их повышенный уровень сейчас понятен и с точки зрения неопределенности и рисков, которые есть, и тем более длительности периода высокой инфляции.
Повышенные инфляционные ожидания – это одна из причин, почему мы чуть повысили прогноз ставки на следующий год. Будем выверять наши решения с учетом того, как будет развиваться ситуация, в том числе по инфляционным ожиданиям.
ВОПРОС (информационное агентство KamchatkaMedia, Петропавловск-Камчатский):
Как мы понимаем, логика борьбы Банка России с инфляцией через удорожание кредитов предполагает, что люди перестанут покупать дорогие товары: мол, если товар дорожает, спрос падает и цена снижается. Но предложите голодному человеку выбрать: купить хлеб по любой цене или умереть, он выберет хлеб. Получается, по вашей логике, цена на хлеб никогда не упадет, так как спрос на него бесконечен. Означает ли это, что в сегменте товаров первой необходимости ваша политика заведомо не работает и цена на них будет расти всегда, независимо от ставки?
Э.С. НАБИУЛЛИНА:
Действительно, кажется, что если спрос на товары первой необходимости мало зависит от цены, а это так и есть, то цена на такие товары, в том числе на хлеб, может расти бесконечно, но этого же не происходит. Давайте посмотрим, почему. Что именно может наша ставка? Конечно, она не может бороться с ростом цен на отдельные товары, на отдельные услуги, но, главное, она может ограничивать общий рост цен. И наша задача состоит в том, чтобы не допускать бесконтрольного роста цен на все: на хлеб, на лекарства, на молоко, на все продукты.
А бесконтрольно или ускоренно цены растут, если в экономике денег становится все больше и больше, а товаров и услуг больше не становится. И вот представьте, если бы мы не повышали ставку, когда цены начинают расти, что в этот момент происходит? Производители начинают повышать цены, потому что они видят высокий спрос, люди в ответ требуют повышения заработных плат. И возникает замкнутый круг: цены повышаются, зарплаты повышаются, бизнес снова повышает цены, и инфляция съедает доходы граждан, съедает этот рост заработных плат. И, конечно, первыми страдают в этой ситуации пенсионеры и малообеспеченные граждане, которые не могут включиться в такую гонку заработных плат и цен. И, повышая ставку, мы, по сути дела, этот порочный круг разрываем. И когда в экономике количество денег не растет бесконтрольно, люди, компании тратят аккуратнее, у производителей исчезает соблазн бесконечно повышать цены, и даже цены на товары первой необходимости не растут так быстро.
Но здесь очень важна конкуренция. Если хлеб подорожал, важно, чтобы был другой производитель, который может поступиться частью своей маржи, чтобы расширить предложение на рынке, которое может быть более эффективным. Конкуренция – это очень важный элемент, чтобы держать цены, и это суперважно для товаров первой необходимости.
Хочу добавить, что все-таки товары первой необходимости находятся в зоне особого внимания Правительства, и Правительство принимает меры, чтобы сдерживать рост цен на такие товары: например, субсидии хлебопекам, мукомолам, тарифы на экспорт.
Например, сейчас для стабилизации цен на продукты из зерна используется так называемый зерновой демпфер: экспортеры зерна, когда высокая экспортная цена, платят экспортную пошлину, и эти средства идут на субсидии производителям зерна. Это тоже важный фактор сдерживания цен на товары первой необходимости.
Но ключевая ставка тоже работает. Она не мгновенно работает, но она защищает заработные платы, доходы граждан, чтобы на хлеб и другие необходимые товары хватало денег у всех и всегда.
ВОПРОС (Market Power):
Какой набор макроэкономической статистики будет сигналом для Банка России, что экономике требуется поддержка и стимулирование, в том числе через снижение ключевой ставки?
Э.С. НАБИУЛЛИНА:
Во-первых, мы снижаем сейчас ставку. Во-вторых, как мы уже говорили, мы смотрим на весь набор макроэкономических показателей. Для того чтобы более резко снижать ключевую ставку или проводить мягкую, стимулирующую денежно-кредитную политику, нужно, чтобы инфляция ушла ниже цели, чтобы были показатели существенного роста безработицы. Но сейчас ни того ни другого нет, и не только в наших прогнозах, но и в прогнозах аналитиков, в прогнозах бизнеса.
А.Б. ЗАБОТКИН:
Если такие обстоятельства сложатся, действительно, будет показано проводить мягкую денежно-кредитную политику, как мы это делали в 2020 году.
Еще раз хочу всем напомнить, что во время ковида, когда был очень сильный провал спроса и у нас, и в остальном мире, Центральный банк России и другие центральные банки проводили очень мягкую денежно- кредитную политику, для того чтобы поддержать этот спрос.
Но пока речи об этом не идет: у нас безработица на исторических минимумах, инфляция пока держится несколько выше целевого уровня, и реальные доходы граждан продолжают расти. Никаких признаков того, что экономика находится на пути в переохлаждение, в данных нет.
ВОПРОС (агентство «Интерфакс»):
Вы акцентировали внимание на неопределенности со стороны бюджетных параметров, указав в пресс-релизе этот фактор. Можно ли говорить о том, что вы видите существенное усиление проинфляционных рисков со стороны этого фактора и указание на то, что потребуется более жесткая денежно-кредитная политика в случае роста структурного дефицита бюджета? Можно ли трактовать так, что вы не ждете существенного сокращения расходов, учитывая рост доходов при благоприятной конъюнктуре?
И правильно ли мы понимаем, что сужение прогнозного диапазона говорит о том, что пространство для снижения ставки тоже сузилось?
Э.С. НАБИУЛЛИНА:
Вы же знаете, что сейчас идут дискуссии по поводу возможных изменений параметров бюджета. Для того чтобы делать окончательный вывод, нам нужны объявленные параметры бюджета, мы их ждем от Правительства.
Но логика, как я уже говорила, единая: чем больше будут расходы бюджета, и важнее даже, если будет больше структурный первичный дефицит бюджета, то это потребует более жесткой денежно-кредитной политики.
Что означает более высокий структурный первичный дефицит бюджета по сравнению с тем, что заложено? Это значит, по бюджетному каналу в экономику поступит больше денег. Значит, пространство для частного кредита сужается, и мы это будем учитывать.
Но пока параметры не объявлены, идут дискуссии, мы понимаем, что этот риск есть, он существует, он возрос. И хочу сказать, что, наверное, мы менее уверены сейчас в дезинфляционном вкладе бюджета, который предполагался в законе о бюджете.
Что касается сужения прогнозного диапазона ключевой ставки. Как я уже сказала, инфляция идет, по нашей оценке, в верхней части прогнозного диапазона. И да, наверное, при прочих равных это означает меньшее пространство для снижения ставки.
ВОПРОС (НТВ «Деловые новости»):
Впервые более чем за 50 лет человечество смогло приблизиться к Луне, еще раз доказывая, что нет ничего невозможного. Выступая на Биржевом форуме, вы заявили, что в этом году Центробанк намерен подвести черту под 5 годами высокой инфляции. Значит ли это, что мы уже подлетаем к 4% или мы только на старте и до этой цели, 4%, нам еще как до Луны?
Э.С. НАБИУЛЛИНА:
Вы правы, человечеству потребовалось 50 лет, чтобы вернуться на Луну. Мы тоже вернемся к инфляции 4%, я в этом уверена, и уверена в том, что это произойдет гораздо быстрее.
ВОПРОС («Независимая газета»):
В ходе состоявшегося на прошлой неделе совещания по экономическим вопросам Президент Владимир Путин обратил внимание на то, что сейчас траектория макропоказателей российской экономики находится ниже прогнозов и Правительства, и Центробанка. Причем он сделал уточнение, что не стоит это сводить только к календарным факторам. Вопрос такой: все-таки как сам Центробанк объясняет, почему сейчас ситуация в российской экономике развивается по траектории явно ниже ведомственных прогнозов, и все-таки можно ли говорить, что сейчас в российской экономике заметны признаки уже переохлаждения, а не просто охлаждения?
Э.С. НАБИУЛЛИНА:
С тезисом о переохлаждении мы не согласны. Как только что говорил Алексей Борисович, для того чтобы говорить о переохлаждении, должны быть признаки этого переохлаждения, которые прежде всего выражаются в существенном росте безработицы, в том, что инфляция падает ниже цели, в том, что сокращаются доходы населения, – ни первого, ни второго, ни третьего нет.
Но действительно, в I квартале экономическая активность снизилась. И темпы роста в январе – феврале сложились несколько ниже наших ожиданий. В значительной мере это объясняется временными факторами, на которые Президент тоже обратил внимание, – это календарные эффекты (на 3 рабочих дня меньше). Но и погодные условия, которые, конечно, мы предсказать не могли в конце года и которые повлияли существенно на отдельные отрасли, такие значимые, как строительство. Потребление снизилось после всплеска в конце прошлого года. И бизнесу нужно было время подстроиться под новые налоговые изменения. Это тоже достаточно сложно прогнозировать, как подстройка будет происходить.
Но, по оперативным данным марта и апреля (пока они только оперативные), мы видим, что экономика возвращается к росту. И это показывают не только оперативные количественные данные, мы это видим по опросам. У нас в апреле был опрос бизнеса: текущие оценки бизнес- климата увеличились и ожидания предприятий на ближайшие 3 месяца тоже выросли.
Внутригодовые колебания могут быть, но то, что темпы в I квартале оказались ниже того, что мы ожидали, это не привело к тому, что мы изменили прогноз на этот год. Мы сохранили прогноз по росту экономики, учитывая как раз перераспределение рабочих дней между I и II кварталами. Более корректную картину мы увидим по итогам первого полугодия.
На наш взгляд, отдельные месяцы и даже I и II кварталы в отдельности интерпретировать в лоб не следует, это может привести к некорректным суждениям о тех тенденциях, которые складываются.
И еще хотела бы напомнить. Об этом иногда забывают, что динамика, которая складывается в I квартале, отражает последствия или уровень жесткости денежно-кредитной политики годичной давности, а у нас был тогда пик жесткости денежно-кредитной политики. Сейчас же начинает реализовываться эффект от снижения ставки, и этот эффект от снижения ставки тоже не будет каким-то мгновенным.
ВОПРОС (агентство «Блумберг»):
Задам очень короткий вопрос. Сейчас много где используется искусственный интеллект. А интересно, Центральный банк использует искусственный интеллект и если да, то где? И, например, при решении по ставке вы используете как-то искусственный интеллект?
Э.С. НАБИУЛЛИНА:
Мы действительно стараемся использовать искусственный интеллект там, где видим эффект от него, прежде всего как помощника при осуществлении каких-то рутинных операций, при анализе информации, данных. Но при обсуждении денежно-кредитной политики, при решениях не используем. При анализе да, в некоторых элементах используем искусственный интеллект, когда происходит первичный анализ данных, но при решениях, на наш взгляд, искусственный интеллект не может заменить профессионалов.
ВОПРОС (агентство «Рейтер»):
Может быть, у вас есть уже оценка Банка России, каким был спад или рост ВВП в I квартале и какие меры все-таки планируют предпринимать власти для поддержки роста?
Э.С. НАБИУЛЛИНА:
Попрошу Алексея Борисовича ответить на первую часть. Я уже сказала, что данные очень зашумлены, чтобы делать оценки, тем более, вы знаете, у нас оценки по ВВП, и в том числе поквартальное распределение, уточняются, и уточняются с достаточно большим лагом.
А.Б. ЗАБОТКИН:
Первую оценку ВВП за I квартал даст Росстат в середине мая, и мы ее детально рассмотрим. Но, скорее всего, она будет сильно отличаться от того, что показывали данные за январь – февраль, потому что данные за январь – февраль очень сильно искажены всеми теми временными факторами, о которых уже сказала Председатель. Поэтому, скорее всего, цифра по I кварталу по ВВП будет заметно иной в лучшую сторону, чем то, что предполагали данные января – февраля.
Э.С. НАБИУЛЛИНА:
А что касается мер по ускорению экономики в целом, да, они очень важны. Но мы же понимаем, что нам нужно не разовое ускорение, разовый рывок, а потом очередное замедление, снижение – нам нужен устойчивый экономический рост. И в тех условиях, в которых мы находимся, при той ситуации на рынке труда, я уже не раз это говорила и повторю еще раз, мы можем расти устойчиво только теми темпами, которыми растет производительность труда. Поэтому рост производительности труда – это ключевой элемент, и в том числе переток, перераспределение ресурсов в те сектора, на те предприятия, где выше отдача от этих ресурсов.
Центральный банк и с точки зрения денежно-кредитной политики способствует созданию предсказуемых стабильных макроэкономических условий. И поверьте, стабильные макроэкономические условия и ценовая стабильность очень важны для принятия решений, в том числе по инвестициям.
И кроме того, у нас, конечно, есть задачи, связанные с нашей деятельностью как регулятора финансового рынка. Я здесь вижу потенциал в развитии рынка капитала, потому что именно рынок капитала лучше перераспределяет средства туда, где больше отдача, где растет производительность труда. Это целый комплекс мер, над которым мы работаем вместе с Правительством.
Меры поддержки оказываются и в условиях высокой ключевой ставки, они понятны, это и субсидирование кредитов в том числе. Но важно, чтобы субсидирование кредитов предприятиям не консервировало неэффективные производства. Должен быть переток в более эффективные сферы применения.
ВОПРОС (газета «Известия»):
Некоторые представители бизнеса и эксперты уже высказывают опасения о рисках переохлаждения экономики. Видит ли регулятор сейчас такие риски или мы все еще находимся на траектории управляемого охлаждения?
Э.С. НАБИУЛЛИНА:
Как я уже говорила, мы не видим рисков переохлаждения. Есть индикаторы переохлаждения: безработица, инфляция ниже цели, падение доходов – этого мы ничего не видим. Но мы считаем, что мы уже близки к состоянию, когда перегрев спроса исчерпан, вот этот разрыв закрывается. Важно, чтобы он не открылся снова, поэтому нужна очень аккуратная денежно-кредитная политика, но считаем, что мы скорее в такой точке, когда возможности расширения производства товаров и услуг соответствуют темпам роста спроса, которые сейчас есть.
ВОПРОС (проект InvestFuture):
Очень странные дела какие-то происходят с рынком труда. И в инвесторском сообществе и вообще в аналитическом не понимают, зачем вообще на него нужно смотреть? То есть ставка растет – безработица снижается, ставка падает – безработица снижается. И такой вопрос: не видит ли ЦБ, что какие-то манипуляции со ставкой, допустим, удержание на более каком-то высоком уровне или просто жесткая политика, как будто бы исчерпывают инвестиции, другие сектора экономики, которые более чувствительны к ставке, нежели чем потребители, так как условно у нас, получается, все равно прирост зарплат, как отмечается, до сих пор превышает производительность труда? Вот такой вопрос.
Э.С. НАБИУЛЛИНА:
Все-таки рынок труда очень важен, и не просто рост зарплат, безработица, а то, какая у нас динамика и роста зарплат, и роста производительности труда.
Если рост зарплат серьезно опережает производительность труда, то есть сколько человек может выпустить реально, физически товаров и услуг, то это все уходит в рост цен, и мы можем получить даже инфляционную спираль, о которой я говорила: рост зарплат – рост инфляции.
Сейчас напряженность на рынке труда, на наш взгляд, снижается. И здесь речь не только и не столько о безработице, потому что адаптация рынка труда происходит через разные каналы, не только через безработицу. Мы, кстати, внимательно отслеживаем и ситуацию с неполной занятостью, обращают на себя внимание и простои. Действительно, есть некоторый рост, но суммарно это примерно сейчас 300 тыс. человек, это десятые доли процента рабочей силы, то есть это несильно прибавит к безработице.
Вы правы про инвестиции, конечно, безусловно правы, но хочу сказать, что у нас инвестиции существенно выросли в предыдущие годы. И несмотря даже на то что в прошлом году было некоторое снижение инвестиций, если сравнивать с 2021 годом, объем инвестиций в 2025 году на четверть больше, чем был в 2021 году. Это существенный рост инвестиций, который, мы надеемся, транслируется в конечном счете в прирост производительности труда.
Ситуация разная в секторах, но повторю, что такой переток рабочей силы, ее более эффективное применение, с большей отдачей, рост производительности труда очень важен для структурных изменений.
Ключевая ставка, денежно-кредитная политика в принципе не предназначены для решения структурных проблем. Но то, о чем вы говорите, это важно для решений по денежно-кредитной политике, и поэтому мы, конечно, внимательно анализируем рынок труда.
А.Б. ЗАБОТКИН:
Подстройка рынка труда на данном этапе наиболее наглядно отражается в снижении дефицита работников на тех предприятиях, которые хотят расширять производство. Это то, что называется обеспеченностью предприятий работниками.
В нашем мониторинге предприятий на ежеквартальной основе есть этот показатель. Как раз очередная волна была в апрельском раунде. Видно, что с середины 2024 года эта обеспеченность предприятий работниками улучшается. Но она по-прежнему меньше, чем была, скажем, в 2021 году, то есть мы не вернулись пока в тот баланс рынка труда, который имел место быть до 2022 года. Это сохраняет ситуацию, при которой именно конкуренция за рабочие руки увеличивает рост издержек на труд, и это является тем фактором, который поддерживает инфляцию пока выше целевого уровня.
Э.С. НАБИУЛЛИНА:
С другой стороны, это уже ниже пиков, которые у нас были, существенно ниже пиков, это снижение напряженности.
А.Б. ЗАБОТКИН:
Да, это устойчивая тенденция. Самая острая ситуация была в середине 2024 года. Опять же я всех отсылаю к материалам «Мониторинга предприятий», там есть очень наглядный график на странице 17.
ВОПРОС (Информационное агентство «БанкИнформСервис», Екатеринбург):
Почему ставки по вкладам снижаются быстрее ключевой ставки? От пиковых значений ключевая снизилась на 6 процентных пунктов, а ставки по вкладам, если считать по данным ЦБ о средней максимальной ставке, – уже почти на 9 процентных пунктов.
Э.С. НАБИУЛЛИНА:
Первое, на что я хочу обратить внимание и просто напомнить, что ставки по вкладам в норме всегда ниже ключевой ставки и нынешняя ситуация вполне соответствует норме. И если вспомнить периоды, когда наша ключевая ставка была приблизительно, как сейчас, ставки по депозитам были тоже приблизительно на этом же уровне.
А причина того, почему ставки по депозитам снизились быстрее, чем ключевая ставка, заключается в том, что мы в конце 2024 года оказались в не очень ординарной ситуации, когда у нас ставки по депозитам были выше ключевой ставки. В норме, чтобы они были ниже, а тогда оказались выше. Это произошло потому, что тогда банки восстанавливали норматив краткосрочной ликвидности и боролись за вклады очень выгодными ставками. И вполне закономерно, когда ситуация с ликвидностью нормализовалась, то ставки по вкладам тоже нормализовались и снижались быстрее, чем ключевая ставка.
На что я еще хочу обратить внимание: важно, в какой фазе цикла мы находимся. Когда ставки снижаются и есть ожидания по смягчению денежно-кредитной политики, то ставки по вкладам обычно снижаются быстрее, чем ставки по кредитам. Это и сейчас так происходит. И почему это происходит? Потому что вкладчики практически всегда имеют возможность досрочно снять депозит, чтобы разместить его выгоднее, а заемщики могут после снижения ставок рефинансировать дорогой кредит. И то и другое означает для банка процентный риск. И, для того чтобы, что называется, подстелить соломку, банки при снижении ключевой ставки практически всегда ставки по депозитам снижают быстрее кредитных. И текущий цикл не стал исключением.
ВОПРОС (РИА Новости):
На этой неделе была довольно громкая история на рынке с выплатами купона по народным облигациям «ЕвроТранса». Скажите, пожалуйста, видит ли в связи с этим ЦБ риски дефолтов по облигациям у большого количества бизнеса в России и видите ли вы необходимость дополнительной защиты для владельцев таких народных облигаций?
Э.С. НАБИУЛЛИНА:
Да, мы в некотором смысле столкнулись с новой ситуацией на рынке. До этого не было практики неисполнения оферт на выкуп по «народным» бумагам, потому что изначально такие бумаги выпускались либо Минфином, либо регионами, а с развитием финансовых платформ их стали выпускать и компании. Зачастую такие бумаги предусматривают возможность владельца этих бумаг досрочно предъявить их к выкупу. И при наличии такого условия облигации в каком-то смысле похожи на вклад до востребования: бумаги можно вернуть, не дожидаясь даты погашения, с накопленной доходностью. Для инвестора это вроде хорошо, но эмитент может столкнуться со сложностями, если инвесторы по каким-то причинам начнут массово возвращать бумаги.
У банков на такие случаи есть межбанковский рынок, рефинансирование Центрального банка, а у корпоративных эмитентов – нет. В зарубежной практике для таких высоколиквидных инструментов действуют пруденциальные механизмы, которые останавливают этот шок ликвидности и сдерживают риск-аппетит инвесторов к таким продуктам. Поэтому мы думаем сейчас о донастройке «народных» облигаций с этой точки зрения.
И есть вопрос также о доступе неквалифицированных инвесторов к такого рода бумагам. Сами по себе «народные» облигации мы не ограничиваем, но мы ограничиваем продажу бумаг со структурным доходом и с не очень высоким рейтингом (это рейтинг, по-моему, «АА-» и ниже). Через брокеров они изначально могли предлагаться только квалифицированным инвесторам, но на финансовые платформы такие ограничения не распространялись.
В мае прошлого года мы рекомендовали таким платформам не продавать «неквалам» такие бумаги, а в октябре прошлого года это ограничение было установлено на уровне закона, и сейчас такие бумаги не предлагаются «неквалам».
Кроме того, если это облигация с невысоким рейтингом, должно быть тестирование, то есть даже когда доход неструктурный, чтобы инвестор понимал, что есть риск дефолта по таким бумагам, то есть инвесторы должны понимать, какую бумагу они покупают.
ВОПРОС (медиапроект Igor Shimko):
Банк России неоднократно в своих заявлениях, выступлениях отмечает, что есть некая траектория сбалансированного роста. Но одновременно мы сейчас видим, что у нас трудовых ресурсов недостаточно много, то есть не хватает людей на предприятиях. В прошлом году, если мы откинем ВПК, то во всей остальной промышленности было уже меньше инвестиций. Опять же, у нас меньше доступа к иностранному оборудованию по понятным причинам. И на сегодняшний момент приличная часть роста сделана за счет услуг, за счет потребления, с чем, собственно, в виде инфляции борется ЦБ. Как вы сегодня видите сбалансированный рост, как его определить? И если он больше в сторону услуг и потребления ушел, насколько это устойчивая конструкция?
Э.С. НАБИУЛЛИНА:
Сбалансированный рост экономики – это когда рост совокупного спроса, на который мы оказываем влияние, соответствует возможностям расширения производства товаров и услуг. Если он систематически выше, то это более высокое устойчивое инфляционное давление. Поэтому это скорее про соотношение динамики спроса и динамики предложения товаров и услуг.
Есть существенный вопрос структуры роста, о котором вы говорите. Мы не ожидаем системного смещения структуры роста в сторону потребления за счет сокращения доли инвестиций. Если вы посмотрите на наш прогноз на 3-летнем горизонте, у нас рост инвестиций выше, чем рост экономики, выше, чем рост потребления. И это предполагает дальнейшее увеличение доли инвестиций в ВВП. Мы, конечно, говорим о среднем значении по экономике. Вы говорили об отраслях. Есть и будут отрасли, где инвестиции будут расти быстрее. Есть отрасли, где они будут замедляться и могут сокращаться. Но если мы в целом говорим об экономике, то мы предполагаем повышение доли инвестиций в ВВП.
Я говорила о том, что совокупный спрос должен соответствовать производственным возможностям. Не надо их путать с инвестициями, потому что производственные возможности – это следствие тех инвестиций, которые были осуществлены вчера. Производственные возможности сегодня – это инвестиции вчера. И, по сути дела, производственные возможности – это то, что экономисты называют накопленными в экономике основными средствами. Вот этот объем инвестиций, как я уже говорила, сильно вырос у нас в 2023–2024 годах. И если даже объем инвестиций сохранится на нынешнем уровне, то этого достаточно, чтобы производственные мощности росли быстрее, чем раньше. Это тоже нужно учитывать в оценке динамики.
ВОПРОС (издание Frank Media):
Сейчас уже по итогам 4 месяцев видите ли вы какую-то устойчивую тенденцию того, что граждане начали активнее платить наличными? Как вы оцениваете практику скидок за оплату наличными?
И еще вопрос. В последнее время было национализировано несколько небольших частных банков. Как вы видите их дальнейшую судьбу? Что вы будете рекомендовать Минфину? Рассматривается ли возможность их продать какому-то более крупному банку? И сколько вообще сейчас банков с госучастием у нас?
Э.С. НАБИУЛЛИНА:
Начну со второго вопроса. У нас большая доля банков с государственным участием, она стабильно около 70% и не увеличилась. Количество банков с госучастием даже снизилось: было 40, стало 37, но это связано в основном с консолидацией внутри банковского сектора.
Ситуации, о которых вы говорите, мы оцениваем их пока как единичные. И Правительство как собственник этих банков будет принимать решение, как распоряжаться ими, по собственному усмотрению.
Единственное, что я могу сказать: в случае, если эти банки будут продаваться новым собственникам, то эти собственники должны отвечать требованиям, которые установлены в законодательстве в отношении финансовой устойчивости и в отношении их деловой репутации. Центральный банк будет это отслеживать.
Что касается спроса на наличные, да, спрос на наличные в начале года был выше прошлогоднего. Мы это видим. Но в первой половине прошлого года он был ниже нормы. Выводы о каком-то структурном сдвиге делать, наверное, преждевременно. Есть факторы, о которых вы сказали. Будем сейчас смотреть. Но в целом доля наличных в денежной массе остается на минимуме.
ВОПРОС (информационное агентство «Чечня сегодня», Грозный):
В Чеченской Республике в результате стихии пострадали 4 363 домовладения, в которых проживает более 19 тыс. человек. Наверняка у части из них есть кредиты. Может ли Банк России порекомендовать банкам, которые работают на территории региона, пойти навстречу этим людям и предоставить кредитные каникулы в упрощенной форме только на основе факта включения заемщиков в список пострадавших? В таком случае этим людям, которые восстанавливают свои дома, не придется думать еще и о ежемесячных платежах.
Э.С. НАБИУЛЛИНА:
Прежде всего я хочу выразить сочувствие всем, кто пострадал от паводка в Чеченской Республике и в Республике Дагестан. И, понимая, что нужно без всяких проволочек помочь, мы всегда в таких случаях даем банкам сигнал поддерживать пострадавших, предоставлять отсрочку платежей по кредитам. Банки, надо сказать, такие рекомендации всегда добросовестно исполняли, понимая в том числе свою социальную ответственность.
А с 2023 года эта практика уже закреплена в законе – право людей на кредитные каникулы в случае чрезвычайной ситуации. Напомню, что этот закон предусматривает, что органы местного самоуправления должны оперативно выдавать справки, подтверждающие проживание в зоне чрезвычайной ситуации, утрату имущества, после чего заемщики обращаются к кредитору, и к кредитору они могут обратиться в течение 60 дней. Мы внимательно следим за тем, как банки и страховые компании оказывают помощь людям. Готовы при поступлении таких сигналов работать точечно, по отдельным случаям.
Пока мы видим, что банки действительно идут навстречу, в том числе предлагают собственные программы реструктуризации, которые иногда более гибкие, чем каникулы по закону. И действительно, у финансовых организаций по этой части опыт большой, и мы видим, что они достаточно оперативно реагируют.
Важна здесь и вторая часть, которая касается деятельности местных органов самоуправления, чтобы они тоже оперативно реагировали.
ВОПРОС (проект Anna_finance):
У меня вопрос про безработицу. Мы уже много сегодня говорили об этом. С учетом того что сейчас уже подписчики жалуются, что кто-то остался без работы, и сам фактор роста безработицы, как вы сказали, является одним из индикаторов охлаждения экономики, видит ли Центральный банк риски дальнейшего роста безработицы, например, во втором полугодии 2026 года? И в связи с этим, возможно, тогда будет более быстрое снижение ключевой ставки?
Э.С. НАБИУЛЛИНА:
Нет, мы не видим риска резкого роста безработицы. Но параметры безработицы и вообще состояние рынка труда – это действительно, как я уже неоднократно говорила, важный параметр, который мы, наряду с другими экономическими показателями, внимательно анализируем, обсуждаем при принятии решений по ключевой ставке.
Если будут данные, которые будут показывать значительное высвобождение персонала, возникновение свободных рук в экономике в целом, потому что сейчас у нас происходят структурные изменения и переток рабочей силы из одних секторов в другие, если появятся свободные руки в экономике в целом, то это будет означать впоследствии возможное значительное снижение потребительского спроса и падение инфляции гораздо ниже цели.
Если мы будем предвидеть такой сценарий (не ждать, когда он случится, а данные будут показывать, что такой сценарий возможен) и будет прогноз падения инфляции ниже нашей цели, то это будет, конечно, основанием для того, чтобы снижать ставку более существенно, чем предполагает сегодняшний базовый сценарий. Но пока мы этого не видим.
А.Б. ЗАБОТКИН:
Возвращаясь к показателю обеспеченности предприятий работниками: сначала должен закрыться тот разрыв по нехватке работников, о которых предприятия говорят. Я сказал, что он вернулся где-то на уровни начала 2023 года, но не туда, где эти показатели были в 2021 году. И только после этого высвобождение рабочей силы начнет влиять на уровень безработицы.
Пока что у нас высвобождающиеся сотрудники с одних предприятий заполняют те вакансии, которые остаются на предприятиях, которые по-прежнему говорят о неполной укомплектованности кадрами.
Э.С. НАБИУЛЛИНА:
Но это, естественно, в целом по экономике.
ВОПРОС («Московский комсомолец»):
У меня тоже вопрос про безработицу. На Биржевом форуме 16 апреля вы сказали, что одной из причин перегрева экономики как раз является исторически низкая безработица. Однако для простых граждан тут возникает некоторый парадокс, потому что их зарплаты растут, они быстрее находят работу, за них идет конкуренция, они больше получают, больше тратят. По идее, это должно хорошо сказываться на развитии экономики. Но такая ситуация, оказывается, противоречит макроэкономическим интересам страны. Тогда как разрешить это противоречие? И можно ли его разрешить так, чтобы доходы россиян продолжали расти, или непременно нужно увеличивать безработицу до 10%, скажем? И при каких значениях безработицы она не будет причиной перегрева экономики, а сможет стимулировать ее рост?
Э.С. НАБИУЛЛИНА:
Я хочу подчеркнуть, что все-таки макроэкономические интересы страны – это в первую очередь рост благосостояния ее жителей. А благосостояние определяется в том числе и тем, что доходы, сбережения людей защищены от инфляции – это важнейшая составляющая благосостояния людей. Поэтому я здесь не вижу никакого противоречия.
И хочу уточнить все-таки: я говорила, что низкая безработица – это не причина, это свидетельство перегрева экономики. Причиной стал перегрев спроса, который рос быстрее, чем росли возможности производства товаров и услуг. Это привело к обострению конкуренции работодателей за рабочую силу и к тому, что зарплаты росли быстрее, чем производительность труда.
Если зарплаты растут быстрее, чем производительность труда, эти растущие расходы, так же как и прочие издержки, производители переносят в цены, и разогнавшаяся инфляция съедает всю прибавку к заработной плате.
Поэтому я убеждена, что и для людей, и для развития экономики хорошо, когда зарплаты людей растут соразмерно росту производительности труда. Я думаю, все это на самом деле понимают. И тогда инфляция не будет разгоняться, а благосостояние людей будет увеличиваться.
Да, при выходе из перегрева безработица может возвращаться к своему среднему многолетнему значению, можно брать разные периоды, разные экономисты берут там 3, 5, даже 10 лет. Но хочу вам сказать, что любые эти средние значения гораздо ближе к текущему уровню безработицы, чем к тем величинам, которые вы назвали.
ВОПРОС (издание «ЗабНьюс», Чита, Забайкальский край):
Скажите, пожалуйста, в условиях единой ключевой ставки как ЦБ оценивает разный эффект денежно-кредитной политики для центральных регионов и удаленных территорий, где стоимость логистики и бизнеса изначально выше? В регионах, таких как наше Забайкалье, значительную долю роста цен формирует именно логистика. Может ли ДКП вообще эффективно бороться с такой немонетарной инфляцией?
Э.С. НАБИУЛЛИНА:
Сначала о том, может ли денежно-кредитная политика бороться с так называемой немонетарной инфляцией, ведь мы всегда говорим, что ключевая ставка влияет только на спрос. Вы абсолютно правы, что на цены влияет не только спрос, но в ценах сидят издержки.
Но все дело в том, что эти издержки, если они растут, бизнес может перенести в цены, только если растет спрос и в той мере, в которой растущий спрос позволяет перенести эти издержки.
Когда спрос умеренный, люди, например, не торопятся с крупными покупками, бизнес не может полностью перенести издержки в цены. Компаниям приходится жертвовать частью прибыли, чтобы не потерять свои обороты. Так что жесткая денежно-кредитная политика в этом смысле работает, и мы это видим. В 2025 году инфляция снизилась практически во всех регионах России.
Вопрос в том, подходит ли единая ключевая ставка для всех регионов, для так называемых центральных, для удаленных регионов, ведь ситуация действительно разная. Но при всех региональных различиях наша задача – обеспечить ценовую стабильность в целом по стране, а экономика – это единый организм, и мы проводим денежно-кредитную политику для страны в целом.
Вот представьте, мы начнем проводить дифференцированную политику в регионах. Что это будет означать? Например, гипотетически предположим, для удаленных регионов будет установлена более низкая ставка, а для других регионов – более высокая. И вам вряд ли понравится, что у москвичей ставка по вкладам будет выше, чем в отдаленных регионах, или, наоборот, жители центральных регионов или бизнес центральных регионов будут недовольны тем, что у них более дорогие кредиты, и все равно начнется переток спроса на кредиты туда, где ставки по ним ниже. И это будет означать смягчение денежно-кредитной политики и все равно необходимость повышения ключевой ставки.
В едином финансовом пространстве вообще такая ситуация невозможна. Но вы правы, что регионы все разные, и мы это видим, что инфляция нигде не бывает одна и та же, она все равно различается по регионам, в том числе из-за того, что стоимость логистики разная.
Но сам разброс инфляции сильно зависит от общего уровня инфляции в стране: чем ниже инфляция, тем меньше этот разброс, несмотря на то что часть издержек (и логистических) может быть выше. И мы это видели на примере того периода, когда у нас была стабильно низкая инфляция, – разброс инфляции по регионам был гораздо меньше.
ВОПРОС (канал «Деньги не спят»):
Зрители канала буквально каждую неделю спрашивают статус по заблокированным гонконгским бумагам. Хочется узнать актуальную ситуацию, потому что данные гонконгские бумаги могли покупать также неквалифицированные инвесторы. Ожидается ли какая-нибудь новая волна конвертации заблокированных бумаг, скажем, в рублевый эквивалент?
Э.С. НАБИУЛЛИНА:
Гонконгские акции пока действительно остаются заблокированными. Напомню, что торги этими бумагами были приостановлены после того, как «СПБ Биржа» попала в санкционные списки. Иностранные депозитарии, которые были задействованы в цепочке учета, хранения этих бумаг, тоже приостановили проведение расчетных операций.
По моей информации, в настоящее время биржа продолжает вести работу по разблокировке ценных бумаг своих клиентов, проводит необходимые комплаенс-процедуры с депозитарием. Поэтому могу сказать о статусе: эта работа ведется и продолжается.
ВОПРОС (канал Economikal):
Я собираю статистику по российской экономике с 1991 года, строю макроэкономические модели и регрессии, используя в том числе статистику, которую публикует Банк России. И при обзоре в этой модели опережающих индикаторов, такого, например, как индикатор бизнес-климата, я заметил интересное открытие, что значение индикатора бизнес-климата в последний месяц квартала неплохо предсказывает движение экономики в следующем квартале. В связи с чем у меня вопрос: а какой вес при принятии решения по ключевой ставке имеют опережающие индикаторы и бывали ли случаи, когда опережающие индикаторы существенно повлияли на изменение траектории денежно-кредитной политики?
Э.С. НАБИУЛЛИНА:
Это, наверное, действительно открытие, потому что я пока не знаю ни одного единственного опережающего индикатора, который с точностью предсказывал бы развитие ситуации в экономике. Поэтому мы предпочитаем продолжать базировать свой анализ на комплексе факторов, на разных индикаторах: статистических, опросных, опережающих.
Но хочу сказать: мы также придаем большое значение опережающим индикаторам, и в том числе опросным индикаторам, смотрим, как происходит адаптация экономики, бизнеса и к налоговым изменениям, и к влиянию денежно-кредитной политики.
Но вы спрашивали о примере, когда именно опережающие индикаторы могли изменить наше видение траектории ставки. Я что-то не могу вспомнить такой пример.
А.Б. ЗАБОТКИН:
Здесь, я боюсь, мы ограничимся стандартным сообщением, что решение принимается на основании всей совокупности информации.
Э.С. НАБИУЛЛИНА:
Это я уже сказала.
А.Б. ЗАБОТКИН:
Действительно, поэтому сказать, на основании какого отдельно взятого индикатора принято то или иное решение, просто невозможно. То есть на такой вопрос просто ответа не существует.
Но наблюдение по поводу последнего месяца квартала прямо занятное, мы на него посмотрим.
И навскидку если думать, то это может быть связано с тактом обновления бизнес-планов. Если большинство предприятий на квартальной основе обновляют свои бизнес-планы, то, соответственно, предсказательная сила либо последнего месяца квартала, либо первого месяца квартала может быть выше, чем остальных. Но мы посмотрим, это то, что можно проверить математически. Спасибо большое.
ВОПРОС (проект Pro.financy):
Центральный банк проводит достаточно обширную разъяснительную работу по поводу цифрового рубля, но остается еще много мифов, вплоть до слухов о том, что будет тотальный контроль за расходами или что будут отменены наличные. Скажите, пожалуйста, как Центральный банк планирует все-таки противодействовать вот этому барьеру недоверия? И что можно сказать людям в ответ на эту настороженность?
Э.С. НАБИУЛЛИНА:
Вы знаете, и я думаю, что вы согласны со мной, что недоверие ко всему новому – это естественно. Я помню, что оно было, когда у нас массово появлялись платежные карты, какое недоверие было к Системе быстрых платежей, а сейчас для большинства это уже привычный инструмент, хотя есть люди, которые предпочитают пользоваться наличными, и наличные никуда не уходят и останутся.
И цифровой рубль также будет очень постепенно входить в наш обиход, я думаю, что очень постепенно. Будут также люди, которые не захотят им пользоваться, и это тоже абсолютно нормально. Мы никак не собираемся форсировать процесс внедрения цифрового рубля. Наша задача – сделать его удобным, чтобы люди сами его выбирали.
Вокруг цифрового рубля много мифов, я с вами абсолютно согласна, и в том числе о том, что он нужен для контроля над платежами людей. Но, поверьте, я не устаю это повторять, что с точки зрения прозрачности платежей, защиты банковской тайны цифровой рубль ничем не отличается от безналичных рублей – все то же самое.
Единственное различие, которое мы действительно много обсуждаем, – что появляется больше возможностей более эффективно контролировать целевое расходование бюджетных средств на конкретные проекты.
Безусловно, и сейчас есть контроль за целевым использованием бюджетных средств. Но цифровой рубль позволяет его автоматизировать, уйти от ручных проверок ряда документов и так далее. Вместо этого будут смарт-контракты. Например, если бюджет выделяет деньги на строительство школы, будет понятно, что эти деньги могут уйти только на стройматериалы, заработную плату и так далее. Вот с этой точки зрения мы говорим о контроле за платежами из бюджета, где цифровой рубль дает больше возможностей на основе смарт-контрактов.
Вы знаете, мы понимаем, что нужны разъяснения, мы не устаем это делать, но одних разъяснений мало. Любой новый инструмент мы пытаемся разъяснять, но важно, чтобы люди сами попробовали, что такое цифровой рубль, услышали от знакомых, которые начинают пользоваться цифровым рублем, от людей, которым они доверяют.
Никто никого не будет заставлять открывать счета в цифровых рублях, расплачиваться, контролировать переводы, но надо, чтобы люди в этом убедились сами. У нас более массовые возможности появятся только осенью этого года. Будем в этот период, конечно, более активно разъяснять, какие возможности есть, как пользоваться, что дает цифровой рубль.
ВОПРОС (газета «Коммерсантъ»):
Еще раз про бюджетный фактор. Судя по релизу, настороженное, так скажем, отношение ЦБ к бюджетной политике Правительства не изменилось. С прошлого заседания вроде бы улучшились ожидания по доходам, по дефициту, во всяком случае стали не такие катастрофические, как казалось раньше. Но правильно ли мы понимаем, что ЦБ это не особо впечатляет, поскольку рост доходов обернется только увеличением расходов, а это проинфляционный фактор?
Э.С. НАБИУЛЛИНА:
Пока для нас бюджетная политика остается в зоне неопределенности. Мы исходим из объявленных параметров бюджета. Мы понимаем, что бюджетные дискуссии идут, я об этом говорила, но действительно, есть и ожидаемое улучшение ситуации с ростом цен на нефть. На что хочу обратить внимание? Когда в экономике действует бюджетное правило, влияние изменения ценовой ситуации на мировых рынках на экономику ограничено, потому что бюджетное правило нейтрализует эффект значимых колебаний цен на нефть на внутренний спрос и на инфляцию.
Для нас решающее значение имеют действительно итоговые параметры бюджета, как они будут выглядеть. Не общий дефицит бюджета, на который обращают внимание, а структурный дефицит бюджета. И он важен для принятия решений по ставке не только на этот год, но и на последующие годы, потому что наша денежно-кредитная политика действует с лагом. Здесь мы ждем уточнений от Правительства.
А.Б. ЗАБОТКИН:
Для нас важно, чтобы инфляция была низкая уже по итогам этого года и следующего года при разных сценариях развития ситуации с бюджетом. Соответственно, решения будут приниматься таким образом, чтобы инфляция была низкой в разных сценариях.
ВОПРОС (журнал «Эксперт):
Скажите, пожалуйста, почему, на ваш взгляд, хотя консенсус и угадал решение по ставке, ожидания у значительной части экспертного сообщества и у многих представителей бизнеса были не в ту сторону, в которой оказалась риторика Центробанка, и особенно варианты решения по ставке? Что не понимает рынок, как ему улучшить понимание политики?
Э.С. НАБИУЛЛИНА:
Первое. Мне кажется, все-таки рынок понимает логику наших действий, логику наших решений, на чем мы базируемся. Все-таки по шагу был достаточно широкий консенсус аналитиков. Но, возможно, многие чуть менее осторожно оценивают динамику инфляции, и, может быть, знаете, более буквально интерпретировали недельные данные по инфляции, которые достаточно низкие. А мы уже говорили, что для нас более важны месячные данные, причем в динамике, которая складывается.
И, может быть, участники рынка, аналитики также большее значение придали динамике экономической активности в январе – феврале.
Я уже сказала, что для нас более важны месячные данные по инфляции и их динамика, нежели недельные данные. Мы всегда об этом говорим.
Точно так же по оценке экономической активности: нам скорее важны квартальные данные (соотношение кварталов), а не месячные, потому что внутри кварталов может быть очень большая волатильность, внутри года она достаточно большая.
Поэтому мы стараемся делать выводы, анализируя складывающиеся среднесрочные тенденции. Обращаем внимание и на те оперативные данные, которые поступают, но больше придаем вес складывающимся трендам. Наверное, так можно объяснить.
Спасибо за внимание!