×Закрыть

Заявление Председателя Банка России Э.С. Набиуллиной по итогам заседания Совета директоров 12 сентября 2014 года

Заявление Председателя Банка России Э.С. Набиуллиной по итогам заседания Совета директоров 12 сентября 2014 года

Добрый день! Совет директоров Банка России сегодня принял решение сохранить ключевую ставку на уровне 8% годовых. В августе инфляция ускорилась, и мы ожидаем, что до конца года она останется выше 7%. С момента заседания Совета директоров в июле реализовались инфляционные риски, связанные с введением внешнеторговых ограничений, понижательной динамикой курса рубля и ухудшением внешних условий в целом. Сохраняется неопределенность дальнейшего развития ситуации, и инфляционные риски остаются на повышенном уровне. Мы учитываем эти факторы при определении направленности денежно-кредитной политики. По нашим оценкам, несмотря на то что в ближайшей перспективе инфляция будет превышать 7% годовых, текущий уровень ключевой ставки соответствует задаче снижения инфляции до целевого уровня 4% в среднесрочной перспективе без создания рисков чрезмерного охлаждения экономики. Однако в сложившихся условиях крайне важно не допустить, чтобы ускорение инфляции и рост инфляционных ожиданий приобрели устойчивый характер. Это может привести к закреплению темпов роста потребительских цен на повышенном уровне и существенно затруднить их снижение в дальнейшем. Мы будем отслеживать ситуацию и готовы повысить ключевую ставку, если возникнет угроза для достижения среднесрочной цели по инфляции.

Принятое сегодня решение базируется на обновленном прогнозе развития экономики, который учитывает влияние внешних и внутренних факторов на экономическую активность и инфляцию. Прогноз будет опубликован сегодня в проекте Основных направлений денежно-кредитной политики.

Фактический темп роста ВВП превысил во втором квартале 2014 года наши ожидания. Однако прогноз по итогам года сохранен на уровне 0,4%, поскольку во втором полугодии ожидается более сильное, чем прогнозировалось ранее, замедление роста экономики.

Сохраняющийся высокий уровень неопределенности, в том числе из-за действия внешнеполитических факторов, сдерживает производственную, инвестиционную и потребительскую активность. Экономическая динамика в странах – торговых партнерах России остается неустойчивой, тогда как конъюнктура мировых сырьевых рынков для отечественных экспортеров стала менее благоприятной в связи с некоторым снижением цен на нефть и другие энергоресурсы. Возможности для экономического роста также существенно ограничены внутренними факторами структурного характера. Загрузка конкурентоспособных производственных мощностей остается высокой. Также требуется преодоление инфраструктурных ограничений и улучшение инвестиционного климата. Производительность труда растет медленно. Под действием демографических тенденций наблюдается дефицит предложения трудовых ресурсов, который проявляется в снижении совокупной численности населения в трудоспособном возрасте и экономически активного населения. В этих условиях адаптация рынка труда происходит посредством увеличения доли работающих пенсионеров (с 33% в 2007 году до 39% в июне 2014 года). Банк России осуществляет мониторинг не только общего уровня безработицы, но и динамики заработной платы, уровня загрузки трудовых ресурсов предприятиями, количества вынужденных отпусков без сохранения заработной платы для оценки состояния рынка труда. Явных тенденций здесь пока не наблюдается.

На 8 сентября темпы прироста потребительских цен увеличились до 7,7%. По оценкам Банка России, вклад введенных внешнеторговых ограничений составил в августе около 0,2 процентного пункта. Дальнейшее влияние этого фактора на цены будет зависеть от скорости импортозамещения и смены внешних поставщиков.

В проекте Основных направлений денежно-кредитной политики Банк России рассмотрел три сценария развития. В нашем базовом сценарии в среднесрочной перспективе мы прогнозируем постепенное увеличение темпов роста российской экономики. Темпы прироста ВВП по базовому прогнозу составят 1,0% в 2015 году, 1,9% в 2016 году и 2,3% в 2017 году. Данный прогноз основан на предпосылке о разрешении геополитических проблем и снятии в течение следующего года большей части введенных санкций. Нормализация внешнеполитической ситуации, улучшение ожиданий субъектов экономики и смягчение финансовых условий будут способствовать постепенному восстановлению инвестиционной активности. Поддержку инвестициям окажет также планируемое начало реализации ряда крупных проектов, в частности инфраструктурных инвестиционных проектов, включая проект в рамках долгосрочного сотрудничества с Китаем в сфере экспорта энергоносителей по базовому сценарию. Сокращение инвестиций в основной капитал прекратится в 2015 году, в 2016–2017 годах темпы роста инвестиций будут постепенно увеличиваться.

В условиях снижения темпов роста заработной платы и замедления роста кредитования в 2015 году будет происходить охлаждение потребительской активности. В дальнейшем некоторое ускорение роста совокупных трудовых доходов, снижение инфляции и стабильная динамика предложения кредита будут способствовать постепенному восстановлению потребительского спроса. В условиях низких темпов роста импорта вклад чистого экспорта в рост ВВП в 2015 году будет близким к нулю. Однако постепенное восстановление внутреннего спроса будет способствовать увеличению темпов роста импорта в 2016–2017 годах. В результате при сохранении невысоких положительных темпов роста экспорта вклад чистого экспорта в рост ВВП будет слабоотрицательным.

В базовом прогнозе мы ожидаем снижения инфляции до 4,5–5,0% в 2015 году, 3,7–4,2% в 2016 и 2017 годах. Условия для постепенного замедления роста потребительских цен обеспечит текущая умеренно жесткая направленность денежно-кредитной политики. Снижению инфляции также будут способствовать постепенное исчерпание влияния на цены введенных внешнеторговых ограничений, невысокий агрегированный спрос и стабилизация динамики валютного курса. Предпосылки к замедлению роста потребительских цен в среднесрочной перспективе создает также динамика денежной массы.

Вместе с тем сохраняются риски отклонения инфляции от цели в среднесрочной перспективе. В частности, они связаны с сохранением неопределенности, динамикой валютного курса, с возможными изменениями в налоговой и тарифной политике, а также с соответствующим повышением инфляционных ожиданий.

Эти риски рассмотрены нами в двух альтернативных сценариях, которые представлены в проекте Основных направлений единой государственной денежно-кредитной политики. Второй сценарий предполагает сохранение санкций и введение налога с продаж, что с высокой вероятностью будет означать более длинный горизонт для достижения нами среднесрочной цели по инфляции. В этом варианте инфляция составит 6–6,5% в 2015 году, 4,5–5% в 2016 году и 4–4,5% в 2017 году. Третий сценарий дополнительно включает выраженное снижение цен на нефть, что, по нашим оценкам, может привести к дальнейшему замедлению экономического роста.

При реализации любого из сценариев направленность денежно-кредитной политики и траектория снижения инфляции будут определяться Банком России с учетом рисков для ценовой стабильности, принимая во внимание перспективы экономического роста. Вместе с тем, учитывая повышенную неопределенность дальнейшего экономического развития, Банк России готов оперативно реагировать на ситуацию и использовать нестандартные решения в случае возникновения угроз для финансовой стабильности.

В соответствии с проектом Основных направлений для достижения установленной законодательством цели денежно-кредитной политики по обеспечению ценовой стабильности Банк России, как и планировалось ранее, завершает многолетний переход к режиму таргетирования инфляции.

Переход к режиму таргетирования инфляции происходит в непростых условиях для российской экономики. Геополитические события оказали ощутимое влияние на российский финансовый рынок, банковский сектор и экономику в целом. Главным вызовом денежно-кредитной политике стало ускорение инфляции, которое происходит на фоне падения темпов экономического роста, оттока капитала, повышения волатильности в различных сегментах финансового рынка.

В такой ситуации звучат призывы отказаться от таргетирования инфляции или отложить переход к нему. Да, действительно, ситуация сейчас непростая и высока неопределенность дальнейшего развития событий. Однако это еще не повод отказываться от долгосрочных стратегических целей. Банк России проводит гибкую политику и готов оперативно реагировать на возникающие вызовы. При этом намерение Банка России завершить к 2015 году указанный переход не является просто слепым следованием какой-то доктрине или ранее озвученным планам, это осознанное и взвешенное решение, отвечающее вызовам текущей ситуации.

Нельзя недооценивать негативные последствия высокой инфляции и масштаб инфляционных рисков. Если инфляция «застрянет» на высоком уровне или продолжит ускоряться, это существенно затруднит не только снижение инфляции в дальнейшем, но и выход экономики на траекторию устойчивого роста. Высокая инфляция повышает неопределенность экономических условий, что негативно влияет на планирование производственной и инвестиционной деятельности. Высокая инфляция – это отсутствие стимулов к долгосрочным сбережениям и, как следствие, недостаток долгосрочных финансовых ресурсов в экономике, высокие ставки по депозитам и кредитам. Поэтому именно высокая инфляция является причиной низкой монетизации экономики и недоступности долгосрочных кредитов.

Инфляция снижает благосостояние населения: падает покупательная способность доходов, обесцениваются сбережения. Для населения высокая инфляция, судя по опросам и поступающим в Банк России обращениям, остается одной из самых острых проблем. В настоящее время, когда внешние условия для российской экономики ухудшаются, еще более важно создать благоприятные внутренние условия. Поэтому сохранение покупательной способности национальной валюты – снижение инфляции и стабилизация ее на низком уровне – является для нас главным приоритетом как важнейшее условие формирования сбалансированного и устойчивого экономического роста.

При этом стабильность национальной валюты является необходимым условием повышения доверия к ней, в том числе для расширения использования рубля во внешнеэкономических расчетах.

Банк России считает целесообразным установить цель по инфляции на уровне 4% на среднесрочный период и поддерживать этот уровень в обозримой перспективе. Такая среднесрочная цель по инфляции, с одной стороны, позволяет зафиксировать инфляционные ожидания на низком уровне, создает благоприятную среду для долгосрочных сбережений и инвестиций. С другой стороны, при таком уровне общей инфляции повышение цен на одни группы товаров не будет приводить к устойчивому снижению цен на другие товары.

Определение среднесрочной цели на относительно низком по российским меркам уровне не означает, что мы будем стремиться снизить инфляцию любой ценой, чего многие опасаются. Банк России планирует снижать инфляцию до целевого уровня постепенно, чтобы не создавать чрезмерных рисков для экономического роста.

В рамках этой стратегии Банк России регулярно принимает решения по ключевой ставке на основе оценки ситуации в экономике и прогноза ее развития. При принятии решений Банк России оценивает эффект возможных мер на среднесрочную перспективу, что очень важно при реализации денежно-кредитной политики, которая воздействует на цены и ставки только опосредованно и только со временем. Причем этот режим подразумевает высокую степень гибкости. Банк России не реагирует на ускорение или замедление инфляции, если оно обусловлено действием сезонных факторов или колебанием цен отдельных товаров и услуг и в среднесрочной перспективе ожидается возврат инфляции к целевому уровню. Меры принимаются только тогда, когда действие таких факторов распространяется на широкий круг цен, ведет к повышению инфляционных ожиданий, к угрозе отклонения инфляции от цели на среднесрочном горизонте.

Стратегия таргетирования инфляции соответствует рыночным принципам. Банк России напрямую не вмешивается в процесс рыночного ценообразования с помощью административных методов, а оказывает влияние на инфляцию опосредованно – через канал процентных ставок. Нам необходимо, чтобы устанавливаемый Банком России сигнал – уровень ключевой ставки – как можно точнее передавался через денежный рынок в экономику. Банку России уже удалось существенно ограничить колебания процентных ставок в краткосрочном сегменте денежного рынка. Переход к режиму плавающего валютного курса является необходимым условием эффективного управления процентными ставками. Гибкий валютный курс позволит экономике лучше подстраиваться к изменениям конъюнктуры мировых рынков. Вместе с тем плавающий и гибкий курс не означает сильную волатильность курса. В будущем снижение инфляции создаст предпосылки для повышения доверия к национальной валюте и устойчивости валютного курса.

Очень важно и то, что таргетирование инфляции – это, по сути, политика открытых дверей. Банк России последовательно повышает информационную прозрачность денежно-кредитной политики. Понимание проводимой денежно-кредитной политики, ее целей, задач и методов их достижения является основой для формирования доверия к Банку России, что важно для поддержания инфляции на стабильно низком уровне. Банк России готов обсуждать вопросы денежно-кредитной политики с бизнесом, экономистами и аналитиками, представителями научного сообщества, взаимодействовать с Правительством и другими органами государственной власти.

Принципиальный вопрос – соотношение целей, прогнозов и фактических показателей инфляции. Принцип инфляционного таргетирования – не менять цели, а объяснять причины отклонения от целей, а также траекторию и инструменты политики, которые позволят выйти на целевые значения.

В прошлом году в Основных направлениях денежно-кредитной политики, которые обсуждались с Правительством и Государственной Думой, были установлены целевые показатели инфляции 4,5% на 2015 год и 4% на 2016 год. В связи с возросшим уровнем рисков, в том числе немонетарного характера, высока вероятность отклонения инфляции от целей в соответствующие годы. При этом по прогнозам инфляция выходит на среднесрочный целевой ориентир в течение 2–3 лет, что считается в мировой практике нормальным периодом возвращения инфляции к целевому уровню. В то же время изменение целевых показателей чревато изменением ожиданий и равносильно постоянному изменению правил игры, что грозит потерей доверия и понимания проводимой монетарными властями политики. Поэтому Банк России предлагает не менять ранее согласованные целевые показатели и при этом разъяснять в своих информационных и аналитических материалах причины отклонения от целей, их характер, принимаемые меры и ожидаемые сроки возвращения к целевой траектории.

В связи со снижением темпов экономического роста сейчас активно обсуждается вопрос о возможности применения мер денежно-кредитной политики для его стимулирования. К сожалению, по оценкам Банка России, наблюдаемое в настоящее время замедление роста российской экономики в значительной степени обусловлено структурными факторами: демографическими проблемами, отставанием в уровне применяемых технологий, недостаточно развитой инфраструктурой, а также иными институциональными факторами, на которые денежно-кредитная политика повлиять не может. При этом инвестиционную и потребительскую активность сдерживает не столько уровень ставок по кредитам, сколько неопределенность экономических условий. В таких условиях снижение процентных ставок по кредитам вряд ли создаст стимулы для компаний осуществлять долгосрочные инвестиции и модернизацию производства. Таким образом, всякого рода попытки стимулировать рост экономики путем снижения ставок лишь разгонят инфляцию. В этом случае угроза высокой инфляции при сохранении темпов роста экономики на низком уровне станет еще более реальной. Более того, не исключена возможность формирования пузырей на отдельных рынках, когда снижение ставок будет вести к неоправданному росту долговой нагрузки на отдельные слои населения и бизнеса.

Таким образом, в текущих условиях только последовательная денежно-кредитная политика, направленная на постепенное снижение инфляции, внесет вклад в создание условий, которые необходимы для устойчивого роста экономики и повышения благосостояния российских граждан.

 

Сессия вопросов и ответов для СМИ

Э.С. НАБИУЛЛИНА

Спасибо вам большое за внимание. Я в своем вступительном слове постаралась рассказать и о том конкретном решении по ставке, которое мы сегодня приняли, и о посылах и логике того проекта документа, который является для нас одним из основных, – Основных направлений единой государственной денежно-кредитной политики – и будет определять нашу политику, наши действия на ближайшие три года.

А сейчас я с удовольствием отвечу на ваши вопросы, если они есть. Спасибо.

ВОПРОС (агентство «Блумберг»)

Можно у Вас уточнить? По первому, базовому, варианту развития ситуации ЦБ видит инфляцию 4,5–5% в следующем году, во втором сценарии, который предполагает ухудшение геополитической обстановки и увеличение налоговой нагрузки, инфляция – 6–6,5%. Правильно ли я понимаю, что ЦБ оценивает вклад санкций и увеличение налоговой нагрузки в инфляцию как 1,5 процентного пункта? И если можно разбить это, все-таки сколько вносит налоговая нагрузка, возможное ее повышение и сколько – геополитическая обстановка и, соответственно, наше эмбарго на ввоз продовольствия? Спасибо.

Э.С. НАБИУЛЛИНА

Спасибо. Вот эту разницу нельзя впрямую относить только к двум факторам – к повышению налоговой нагрузки или дополнительному действию геополитических факторов. Все-таки это цельный сценарий, который подразумевает и нашу реакцию на возросшие риски по денежно-кредитной политике, безусловно. Что касается оценки влияния факторов, я уже сказала, что, по нашей оценке, вот это влияние торговых мер в августе составило 0,2 процентного пункта. На наш взгляд, максимальный прогнозируемый вклад до середины 2015 года может составить 1,5 процентного пункта. По предварительной оценке, в этом году, до конца этого года это может быть 0,8 процентного пункта, в следующем году – 0,7 процентного пункта.

Но эти цифры, они действительно очень прогнозны, очень условны, потому что многое зависит от того, как адаптируется российская экономика, как быстро будет происходить импортозамещение, в необходимых случаях – поиск иных поставщиков. Поэтому такая рабочая оценка у нас существует, мы ее будет уточнять по мере того, как будут появляться новые данные, и, соответственно, делать прогнозы.

По налоговым инициативам, прежде всего по налогу с продаж: здесь тоже многое зависит от того, если он будет введен, какова будет конструкция этого налога, как регионы будут ее применять, какой охват товаров, товарных групп будет. Поэтому оценки здесь разнятся от 1 до 1,5 процентного пункта – наверное, вот такая оценка наиболее реалистична от введения налога с продаж.

На наш взгляд, введение налога с продаж может вызвать достаточно большую краткосрочную реакцию, а потом, наоборот, эта инфляционная реакция будет замедляться.

ВОПРОС (газета «Ведомости»)

У меня тоже был такой вопрос, но есть еще его вторая половина. Почему у вас базовый сценарий исходит из того, что налог с продаж не будет введен? Вы считаете, что он не будет введен, или вы, например, считаете просто неправильным брать в качестве базового сценария вариант с более высоким уровнем инфляции, чем ваша цель на 2015 год?

Э.С. НАБИУЛЛИНА

Во-первых, решение по нему не принято, и мы рассчитываем в базовом сценарии действительно на такой вариант. Речь не идет о подгонке, скажем так, ожидаемых действий к цели, если я правильно услышала ваш вопрос. Мы поэтому достаточно честно, на наш взгляд, рисуем и показываем второй сценарий и третий сценарий – что будет, если будут приняты определенные решения. Это для Банка России в некотором смысле непредвиденные факторы немонетарного характера, мы должны их учитывать. Поэтому вот эти три сценария и подготовили для того, чтобы понимать, как будет развиваться ситуация.

На наш взгляд, пока решение не принято, мы в базовом сценарии можем рассчитывать на вариант отсутствия налога с продаж.

ВОПРОС (газета «Коммерсантъ»)

Вы в своем выступлении сказали о том, что Центральный банк готов использовать нестандартные решения в случае возникновения угрозы финансовой нестабильности. Что это могут быть за решения? И относится ли к их числу возможное кредитование банков в валюте?

Э.С. НАБИУЛЛИНА

Так как ситуация может развиваться по разным сценариям – действительно, большие факторы неопределенности – эти нестандартные инструменты будут применяться в зависимости от тех рисков, которые мы будем видеть, или в зависимости от тех проблем, которые будут возникать.

К такого рода нестандартным инструментам мы относим, например, линии ликвидности, которые мы давно обсуждали и которые намереваемся вводить с начала 2015 года. Этот инструмент направлен на то, чтобы помочь банкам, которым будут установлены нормативы краткосрочной ликвидности в соответствии с международными стандартами Базеля III.

У нас есть также часто упоминаемый инструмент беззалоговых кредитов. Мы пока не видим необходимости его принимать и применять. Он у нас всегда есть в запасе.

Что касается валютной ликвидности, да, здесь есть определенная напряженность в связи с закрытием внешних рынков. Мы ситуацию эту наблюдаем. На наш взгляд, на настоящий момент нет необходимости вводить какие-то дополнительные инструменты, но у нас есть все возможности эту проблему решить, когда такая необходимость возникнет.

ВОПРОС (агентство «Рейтер»)

А у вас есть оценка ослабления рубля – насколько это влияло на инфляцию до сих пор и когда этот эффект будет исчерпан?

Э.С. НАБИУЛЛИНА

Действительно, у нас в течение этого года наблюдалась неравномерная динамика курса. Сначала рубль ослаблялся, потом укреплялся, потом происходило еще некоторое ослабление. Оценка влияния есть. Она чуть меньше 1 процентного пункта, на наш взгляд, в совокупной динамике. Это за весь накопленный период, с начала года.

Но динамика курса также оказывает влияние на инфляцию с лагом во времени, и еще не все это движение оказало свое влияние, скажем так.

ВОПРОС (телеканал «РБК»)

Вот сейчас клиентам Банка России активно рекомендуют тестировать альтернативные резервные источники для обмена финансовыми сообщениями при трансграничных операциях. Это с чем связано? Есть какие-то опасения, что могут отключить от СВИФТа?

Э.С. НАБИУЛЛИНА

Я надеюсь, что этого не произойдет. Но те механизмы и те инструменты, которые есть, мы должны всегда держать в готовности, чтобы банки могли ими воспользоваться.

ВОПРОС (интернет-издание «Slon.ru»)

У меня такой вопрос. А в связи с чем инфляция в августе так резко выросла, если, по вашему мнению, из 7,7 процента годовых роста цен в августе всего 0,2 процентного пункта – это вклад санкций? Большинство людей считали, что это из-за санкций произошло.

Э.С. НАБИУЛЛИНА

У нас с вами инфляция повышалась в начале года, потом снижалась, и мы надеялись и рассчитывали на то, что она дальше продолжит снижаться, потому что были предусмотрены более низкие темпы индексации регулируемых цен и тарифов. Но вот эта вновь повышательная тенденция, она связана и с действием торговых ограничительных мер, и с динамикой курса, которая у нас была в предыдущий период – было некоторое ослабление рубля. Да, в мае–июне он укреплялся, но было достаточно серьезное у нас ослабление в первой половине года.

Поэтому у нас инфляция (показала. – Ред.) в июле–августе небольшое снижение: она была на уровне 7,4–7,5%. Это не было большим снижением, как мы ожидали в начале года. Мы ожидали в начале года, что инфляция будет ниже 7%. Из-за повышенного фона в связи с ослаблением рубля мы получили к середине года уже эту достаточно высокую инфляцию, и даже когда она начала расти, она начала расти с достаточно высокого уровня. И вот этот прирост в 0,2 процентного пункта – это во многом торговые ограничения.

ВОПРОС (агентство «ИТАР-ТАСС»)

Эльвира Сахипзадовна, хотела бы спросить про нефть. Вот вы в самом пессимистичном сценарии исходите из того, что в 2015 году в третьем варианте стоимость нефти марки «Юралс» составит 99,5 доллара за баррель, а у нас уже на сегодня 94,79. Как вам кажется, это сейчас просто временный провал по нефти и дальше все нормализуется? Или у нас негативный сценарий уже наступил? Спасибо.

Э.С. НАБИУЛЛИНА

Цены на нефть очень сложно прогнозировать. На нее оказывают влияние столько факторов – не только глобальных экономических, но и разного рода политических, поэтому мы для себя взяли два сценария по цене на нефть. Первый – это небольшое снижение по сравнению со среднегодовой ценой этого года. И второй сценарий, на наш взгляд, достаточно реалистичный – это не стрессовый сценарий, это более-менее реалистичный сценарий с большим снижением цен. И при этом для нас, конечно, очень важно было показать динамику, что это не стабильные цены, это все-таки снижающиеся цены. Здесь не показан, повторю еще раз, стрессовый сценарий. Мы рассматриваем сценарии, которые могут в тех или иных обстоятельствах реализоваться.

ВОПРОС (агентство «Интерфакс»)

А можно у Вас уточнить? В проекте Основных направлений у вас очень резко снижен прогноз по оттоку капитала по сравнению с текущим годом на следующую трехлетку. Можно объяснить, в связи с чем такие были ожидания?

Э.С. НАБИУЛЛИНА

Ожидания связаны в первом сценарии в том числе с нормализацией внешней ситуации и с тем, что мы не будем проводить валютных интервенций, у нас будет плавающий курс. Поэтому не будет такого большого оттока капитала. У нас отток капитала в этом году самый значительный был в первом квартале, и он был связан с внешними событиями, с динамикой курса и так далее, и так далее. Мы считаем, что эти факторы перестанут действовать.

ВОПРОС (агентство «Рейтер»)

Скажите, пожалуйста, а как вы сейчас оцениваете свою денежно-кредитную политику – как жесткую или умеренно жесткую? И если у вас говорится, что в первой половине 2015 года ЦБ будет придерживаться умеренно жесткой денежно-кредитной политики, это значит, что эта политика будет как сейчас, то есть ЦБ не будет повышать ставку?

Э.С. НАБИУЛЛИНА

Мы оцениваем нашу политику как умеренно жесткую, а решение о ставках мы принимаем исходя каждый раз из анализа всех факторов, которые влияют на наши решения о ставке. Это не только и не столько фактическая инфляция, сколько среднесрочный прогноз по инфляции, инфляционные риски, инфляционные ожидания, темпы роста экономики, ситуация на рынке труда и ее динамика, учитывая различные показатели. Поэтому, исходя из действия всех этих факторов и тенденций, будем принимать конкретные решения по денежно-кредитной политике.

ВОПРОС

Вы неоднократно в своей речи делали оговорку, ссылку на экономической рост, на ситуацию с экономическим ростом. Сознательно ли это сделано? Ведь у Центрального банка нет задачи поддерживать экономический рост. И что поменяется в ситуации с созданием рабочей группы по взаимодействию ЦБ и правительства в части проведения денежно-кредитной политики (я имею в виду обращение, которое сделал Улюкаев)?

Э.С. НАБИУЛЛИНА

По экономическому росту. У нас в целях денежно-кредитной политики – поддержание ценовой стабильности, в том числе для целей экономического роста. И мы считаем, что мы вносим вклад в экономический рост именно через снижение инфляции. Почему я много говорю об экономическом росте? Потому что, мне кажется, очень важно понять то, как в конце концов Банк России может влиять на экономический рост в нашей ситуации. В нашей ситуации, когда темпы экономического роста зависят прежде всего от структурных факторов, от скорости структурной адаптации экономики, структурных мер, денежно-кредитная политика очень мало что может сделать. Часто обсуждают разрыв выпуска, циклический, структурный спад. Для нас важным показателем является и ситуация на рынке труда, поэтому мы за ней пристально смотрим, и смотрим на разные показатели, повторю еще раз, – не только на общий уровень безработицы, но и на другие, которые показывают, насколько есть неполная занятость. И мы не можем методами денежно-кредитной политики и стимулированием спроса обеспечить загрузку этих факторов (производства. – Ред.) и получить экономический рост. На наш взгляд, сейчас таких возможностей нет. Поэтому мы и говорим о том, что важно создавать структурные условия для экономического роста и давать бóльшую определенность, в том числе с точки зрения будущей динамики инфляции, которая будет как один из факторов способствовать появлению инвестиционных проектов. Вот у нас такая логика нашего влияния на экономический рост.

Что касается нашего взаимодействия с правительством по поводу целей и в целом денежно-кредитной политики, я активно поддерживаю усиление координации в вопросах экономической политики, разных ее аспектов. Денежно-кредитная политика оказывает влияние на другие составляющие экономической политики. Точно так же и обратное влияние есть. И вы знаете, мы оцениваем вероятность принятия тех или иных решений, тех или иных факторов немонетарного характера, которые влияют на инфляцию. В частности, влияние тарифов естественных монополий, не только налоговой политики.

И поэтому такой режим координации, особенно в условиях, когда много рисков, много неопределенности, должен быть более плотным. Я с этим абсолютно согласна, и мы будем проводить такие консультации на уровне Председателя Банка России, министров финансово-экономического блока, на экспертном уровне. У нас есть и подходящие форматы. Вот, например, Основные направления денежно-кредитной политики, которые мы сегодня обсуждали. Обсуждение этого документа достаточно длительное, процедурное. Мы будем обсуждать и на Национальном финансовом совете, куда входят представители Государственной Думы, Правительства, Администрации Президента, затем на заседании Правительства, в комитетах Думы. Поэтому есть возможность и в целом, и по направлениям обсудить, и по согласованности, скоординированности нашей политики. И, конечно, есть инструменты обычных консультаций, которые будут действовать.

ВОПРОС (агентство «РИА Новости»)

Эльвира Сахипзадовна, а как вы оцениваете сегодняшнее заявление ЕС о том, что они ужесточают, вводят новые ограничения по отношению к ряду российских банков? Как вы считаете, как ужесточение санкций может повлиять на российский банковский сектор? И не приведет ли это к росту ставок по кредитам или депозитам? Спасибо.

Э.С. НАБИУЛЛИНА

Я думаю, часть принятых решений уже была заложена в ожидания участников рынка. Безусловно, принятие таких мер ограничивает возможности наших компаний, наших банков обращаться к глобальным рынкам капитала, ликвидности. Возникают и вопросы о том, как будут рефинансироваться долги наших компаний и наших банков. На наш взгляд, валютная позиция наших банков и наших компаний достаточно сбалансированна и позволяет решать эти проблемы. При появлении дополнительного спроса на валюту это можно делать и через нашу валютную биржу, через валютный рынок.

Что касается еще одного эффекта, когда заемщики-предприятия возвращаются на наш рынок и предъявляют спрос на кредиты к нашей банковской системе. Наша банковская система может наращивать кредитование российских компаний, что она и делала, кстати, в первом полугодии, в том числе во многом благодаря тому, что крупнейшие заемщики вернулись, если можно так сказать, с внешнего рынка на внутренний рынок. И банковская система может это делать достаточно безынфляционным способом, потому что реально повысился спрос на кредиты в российской банковской системе.

ВОПРОС (агентство «Интерфакс»)

У меня такой вопрос. Вы сказали о том, что банковская система сможет наращивать кредитование. Прогноз на этот год представители ЦБ называли 15–17% общего кредитного портфеля, и как раз с условием того, что рынки для наших заемщиков вряд ли откроются в ближайшие, наверное, полгода-год, а спрос на рефинансирование и на кредитные продукты в общем-то растет. Какую оценку, какой прогноз по росту кредитования ЦБ видит на 2015 год?

Э.С. НАБИУЛЛИНА

Действительно, темпы роста кредитования увеличиваются, и оценку я подтверждаю – около 15–17%1.

При этом спрос (кредитных организаций. – Ред.) на рефинансирование в Банке России растет. Мы его удовлетворяем, на наш взгляд, и, по нашим оценкам, до конца этого года увеличение валового кредита2 составит дополнительно 1 триллион и достигнет 6,3 триллиона рублей. А за 2015 год мы ожидаем увеличения до 7 триллионов, то есть примерно на 700 миллиардов рублей. Меньший темп прироста валового кредита будет обусловлен, в том числе в базовом нашем прогнозе, отсутствием необходимости проводить валютные интервенции и соответствующим образом изымать ликвидность.

Прогноз по росту банковских портфелей на 2015 год – около 11%.

ВОПРОС (телеканал «Россия 24»)

Эльвира Сахипзадовна, а как вы относитесь к переходу корпоративных заемщиков с западных рынков капитала, которые сейчас объективно закрыты, на восточные площадки привлечения ликвидности? Может ли это как-то сказаться на стоимости заимствования для них? Спасибо.

Э.С. НАБИУЛЛИНА

Спасибо. Это естественная реакция наших корпоративных заемщиков. Кстати, попытки переориентироваться или даже не переориентироваться, а диверсифицировать свое присутствие на рынках капитала происходили и в предыдущие годы, скажем так, это не обязательно связано только с геополитическими факторами. Но, безусловно, это процесс не одномоментный, он будет происходить, и я думаю, что наши компании будут находить там инвесторов. Это абсолютно нормально. Мы надеемся, что этот процесс будет естественным образом развиваться и отвечать потребностям наших корпоративных заемщиков в диверсификации рисков, в том числе в диверсификации рисков с точки зрения привлечения капитала, потому что ориентация только на часть рынков показала некоторую уязвимость. Поэтому нужно действительно более тесно и более активно работать на других рынках, тем более что на азиатских рынках формируются достаточные источники такого капитала. Мне кажется, это правильный и здоровый процесс.

ВОПРОС (агентство «Рейтер»)

Можно еще уточняющий вопрос по механизму прогнозирования? Как у вас будет теперь строиться ваша политика принятия решения по ставкам, если, допустим, в 2015 году вы не меняете цель в 4,5%, но уже прогнозируете, что инфляция будет выше, чем эта цель, даже в базовом варианте. Аналитики тоже ждут выше. То есть в 2015 году вы будете решение по ставке принимать исходя уже из среднесрочной цели 4%, то есть цель в 4,5% вы уже не будете включать в свои расчеты, в решения по ставке? Спасибо.

Э.С. НАБИУЛЛИНА

Мы не будем пытаться любыми способами загнать инфляцию, если можно так сказать, в 2015 году в цель 4,5%. На наш взгляд, существуют риски ее недостижения. И мы будем принимать решения исходя из баланса инфляционных рисков и рисков экономического роста. И когда мы говорим об инфляционных рисках, для нас важным ориентиром действительно становится среднесрочная инфляция и уровень инфляционных ожиданий – тот уровень инфляционных ожиданий, который может привести к тому, что инфляция в среднесрочной перспективе вернется вот к этой траектории, которую мы установили в 4%. Цель в 4,5% была установлена нашими предыдущими решениями в прошлом году и во многом отражает ту политику, которую проводит Банк России – по сути дела, одновременно снижает инфляцию и переходит к режиму инфляционного таргетирования. Поэтому в отличие от многих стран, которые таргетируют инфляцию, – например, у многих развитых стран есть одна цель в 2% – мы вводим режим таргетирования инфляции одновременно со снижением инфляции с достаточно серьезных уровней.

Поэтому у нас были вот эти промежуточные цели – 5% в этом году, 4,5% в следующем – предусмотрены. Мы не считаем нужным, еще раз скажу, пересматривать цели, но прогноз или факт может отличаться от этой цели. И, на наш взгляд, очень важно различать именно цель, прогноз и факт. Это очень важно, когда мы говорим об инфляционном таргетировании.

ВОПРОС (газета «Ведомости»)

Когда Вы на предыдущих пресс-конференциях говорили о переходе к свободному курсообразованию с 2015 года, Вы говорили, что ЦБ рассматривает два варианта: либо сохранение каких-то правил, не обязательно коридора, но каких-то понятных и четких правил, когда ЦБ выходит на валютный рынок; либо же второй вариант, когда ЦБ будет выходить на валютный рынок по ситуации.

Если я правильно поняла из Основных направлений денежно-кредитной политики, возобладал все-таки второй вариант. Хотя ранее говорилось, что для нашей российской действительности предпочтительнее все-таки наличие правил. Юдаева так говорила. Почему же выбрали все-таки второй вариант?

Э.С. НАБИУЛЛИНА

Абсолютно корректно, абсолютно правильно. Раньше и сейчас, когда мы заявляем о том, что мы переходим к режиму инфляционного таргетирования, мы исходим из того, что в случае возникновения угроз финансовой стабильности, только в этом случае, мы будем выходить на валютный рынок, осуществлять валютные интервенции. Я не беру случаи пополнения резервных фондов с точки зрения ситуации на финансовом рынке. Поэтому, действительно, была возможность выбора между двумя вариантами по финансовой стабильности: либо четко определить критерии, что такое финансовая стабильность или риски финансовой стабильности, и заявить об этом рынку, либо действовать в зависимости от ситуации.

Мы изучили и международный опыт, как мы говорили, и собственную практику, в том числе начала марта, и возможные критерии определения финансовой стабильности. Все критерии и возможности определения этих критериев, к сожалению, не являются эффективными, если можно так сказать, потому что риски финансовой стабильности могут возникать из разных факторов. Абсолютно из разных обстоятельств. Мы это уже видели. Проявляться по-разному, в разных сегментах финансового рынка.

Поэтому, на наш взгляд, все-таки будет правильнее действовать исходя из ситуации, которая будет складываться. В этом случае очень важно иметь механизм постоянного мониторинга финансовой стабильности. По широкому кругу возможных рисков, возможных обстоятельств мы это делаем. Вы знаете наши обзоры финансовой стабильности. И мы расширяем периодически направления, в которых мы смотрим за возможностью возникновения финансовых рисков сектора. И так далее.

Поэтому в этих условиях, несмотря на то, что есть недостатки у второго варианта, я их прекрасно понимаю, на наш взгляд, он все-таки более эффективен. Потому что иначе формализованный принцип определения финансовой стабильности может дать ложный ориентир рынку – что только эти признаки являются критериями угроз финансовой стабильности. Мы их, к сожалению, все предусмотреть не можем и все факторы не можем предусмотреть.

Поэтому необходим мониторинг и действия в соответствии с ситуацией, с масштабами и сложностью этих угроз.

ВОПРОС

Можно уточнить? Начиная с заседания ЦБ в апреле в заявлении ЦБ упоминается демографический фактор как влияющий на рост. Почему именно в апреле? Вы рассчитываете, что дальше вклад этого фактора в экономический рост будет усиливаться, и ЦБ начал поэтому обращать на это внимание, а до этого как-то не очень обращал? Вот почему происходит упоминание этого фактора? Спасибо.

Э.С. НАБИУЛЛИНА

Нет предела совершенству. Мы действительно стали, может быть, гораздо более внимательно смотреть за тем, что происходит на рынке труда, для того чтобы реагировать на факторы, которые влияют на темпы роста. В том числе мы хотим понять, не появляются ли факторы, значимые факторы циклического спада. Мы ищем показатели, которые свидетельствуют именно о структурном характере замедления экономики более надежно, может быть, чем методы оценки разрывов выпуска, которые многими аналитиками критикуются. Хотя мы эти методы используем, модели используем, считаем по этим моделям. По нашим оценкам, разрыв выпуска есть, но он незначительный. На наш взгляд, таким надежным показателем является ситуация на рынке труда. Нынешняя ситуация на рынке труда в значительной степени обусловлена демографическими тенденциями. Это не значит, что вот этот фактор, связанный с трудовыми ресурсами, из-за демографических тенденций нельзя преодолеть. Можно. Но для этого нужна действительно расшивка узких мест – бóльшая мобильность рабочей силы, для того чтобы был переток из регионов, прежде всего из производств с низкой производительностью труда в производства с высокой производительностью труда. И тогда потенциальный выпуск сам будет увеличиваться.

Мы придаем этому большое значение, так как это один из факторов, значимых факторов, которые мы учитываем при принятии решений по денежно-кредитной политике.

ВОПРОС (агентство «Интерфакс»)

У меня несколько такой попсовый вопрос… Ровно год назад, когда ЦБ объявил о реформе процентных ставок и подтвердил переход к режиму таргетирования инфляции, он заявил, что откажется от ставки рефинансирования, которая сейчас носит справочный характер. Прошел год. Можете рассказать, какие все-таки у вас планы? Ключевая ставка почти сблизилась со ставкой рефинансирования. Вам осталось всего 25 базисных пунктов. Как вы будете от нее избавляться?

Э.С. НАБИУЛЛИНА

Решение о введении ключевой ставки было принято в связи с нашими планами перехода к режиму инфляционного таргетирования. В этой ситуации действительно нужно иметь более четкий механизм проведения сигналов от нашей политики до денежного рынка и дальше – до экономики.

На наш взгляд, введение ключевой ставки оправдало себя. Это позволило нам удерживать в этом году краткосрочные ставки денежного рынка в процентном интервале, близком к ключевой ставке, несмотря на многие внешние факторы, которые при прочих обстоятельствах могли привести к большей волатильности процентных ставок на денежном рынке. Введение именно ключевой ставки и более простой четкой системы инструментов, на наш взгляд, способствовало тому, что ставки денежного рынка были относительно стабильными.

Ставка рефинансирования действительно сейчас носит справочный характер. До 1 января 2016 года. И мы исходим из того, что к 1 января 2016 года ставка рефинансирования будет скорректирована до уровня ключевой ставки. Но для того нужно, конечно, чтобы были приняты все нормативно-правовые документы, изменения в законы, которые до сих пор увязывают и меры господдержки, и иные какие-то нормы. Они привязаны к ставке рефинансирования. Это должно быть сделано.

ВОПРОС (агентство «Рейтер»)

Я по поводу сегодняшнего решения. Дело в том, что аналитики разделились, когда прогнозировали сегодняшний вариант. Многие говорили, что, так как инфляционные риски уже велики, по логике, ЦБ должен был поднять ставку, потому что было известно уже об эмбарго, при этом не было известно, что будет с налогами.

То, что ЦБ все-таки сохранил ставку, связано с пересмотрами какого-то прогноза? Вот Вы говорите, что текущее решение связано с тем, что вы пересмотрели базовые прогнозы. Все ли были единогласно за то, чтобы не повышать сегодня ставку? Почему были, так сказать, проигнорированы инфляционные риски, им было уделено меньше внимания? Спасибо.

Э.С. НАБИУЛЛИНА

Первое. Было уделено достаточно внимания инфляционным рискам. Значительная часть этих рисков была учтена нами при принятии решения в предыдущий период.

Второе. Те решения, которые были приняты, это очень важно, они действуют с лагом, они еще не отразились в полной мере на действиях субъектов экономической активности. Так, например, ставки для конечных заемщиков действуют с определенным лагом, не обязательно один к одному. Поэтому действие нашего предыдущего решения еще в окончательной мере не проявилось.

Кроме того, мы делаем оценку исходя из всех инфляционных рисков, то есть вероятности недостижения установленных целей в среднесрочном периоде. И по нашему мнению, исходя из всех параметров прогноза, из всех параметров уточненных прогнозов в случае реализации достаточно благоприятного базового сценария эти инфляционные риски, часть из них не реализуется. И мы можем достичь цели по инфляции в среднесрочной перспективе.

Поэтому, на наш взгляд, необходимости такой не было на данном этапе, но мы предупредили о рисках повышения инфляции и, соответственно, о возможной направленности денежно-кредитной политики.

ВОПРОС (агентство «Рейтер»)

Насколько единодушным было сегодняшнее решение сохранить ставку?

Э.С. НАБИУЛЛИНА

Мы пока не публикуем информацию о том, как голосовали. Вы задаете часто этот вопрос. И я часто отвечаю. Мы обсуждаем вопрос публикации и результатов голосования, и стенограмм, как это делают некоторые центральные банки, и рассматриваем возможность делать это на каком-то этапе, мы все-таки готовы здесь двигаться постепенно. Мы только на начальном этапе инфляционного таргетирования. Но такой вариант возможен. И когда мы примем такое решение, безусловно, я скажу о том, как мы голосовали. Такая информация будет раскрываться.

Спасибо всем.

 

1 Здесь: с учетом кредитов нерезидентам (Ред.)
2 Здесь: требования по необеспеченным кредитам, операциям РЕПО, сделкам «валютный своп» (Ред.).

Заявление Председателя Банка России Э.С. Набиуллиной по итогам заседания Совета директоров 12 сентября 2014 года